Чтение онлайн

Мы с Данте повернулись к нашей маме, которая улыбалась нам так, словно это был лучший день в её жизни.

— Мои двое замечательных детей, которые так усердно трудятся, чтобы стать Рыцарями! — мама встретила нас самым сентиментальным выражением лица, которое я когда-либо видела на её лице. — Я так горжусь вами!

— Она же понимает, что мы, по сути, просто стоим здесь и бездельничаем, верно? — сказал мне Данте.

Я одарила его своей самой невинной улыбкой.

— Для тебя в этом не было бы ничего нового.

— Эй, у меня есть цели, амбиции и всё такое! — запротестовал он.

— Например?

Данте на мгновение задумался.

— Пробежать марафон менее чем за два часа, — наконец решил он.

— О, да. Я помню, как в прошлом году ты много бегал, пытаясь достичь этой цели.

— А я помню, как ты увязывалась за мной.

— Я пробегала далеко не так много, как ты, — вздохнула я.

— Ты пробегала достаточно много, чтобы получить кровавые мозоли.

Я вздрогнула.

— Да, это было ужасно.

— Ужасно было то, как мама взбесилась, когда ты истратила весь наш годовой запас бинтов всего за месяц, — сказал он мне.

— Я совсем забыла об этом, — сказала мама.

— Ну, а я не забыл. Ты прочитала мне невероятно незабываемую нотацию. Как будто это я виноват в том, что у Саванны все ноги в крови и мозолях, — сказал он, медленно и выразительно закатывая глаза.

Мама нахмурилась.

— Я не за этим читала тебе нотации, Данте, и ты это знаешь.

— О-о-о, что случилось? Что сделал Данте? — я почувствовала, как мой рот растягивается в очень широкой, очень нетерпеливой улыбке.

— Вся причина, по которой у тебя появились кровавые мозоли, заключалась в том, что Данте подстрекал тебя тем, насколько он лучший бегун, — сказала мама.

— Эй, ей не нужно было пытаться доказать, что я ошибаюсь!

— Конечно, нужно, — сказала я ему. — Это своего рода моя работа — всегда доказывать, что ты не прав, бро.

— Я уверена, что ты проявила бы некоторую сдержанность в этой ситуации, если бы только Данте рассказал тебе о своей другой цели, — последнее слово мама процедила так, словно оно было ядовитым на её языке.

— Какая цель? Что я упускаю? — я переводила взгляд с мамы на брата и обратно.

Данте только закатил глаза.

— Мама думает, что если бы я не подстрекал тебя, у нас бы не закончились бинты. У неё была иррациональная паранойя, что я вот-вот размозжу себе голову, а у неё не будет ничего, чем можно было бы прикрыть рану.

— Это было весьма оправданное опасение! — вмешалась мама. — Ты вечно пробовал эти безумные трюки, Данте. Помнишь, как ты пытался сделать сальто назад с крыши старой автобусной остановки?

Так вот какая у него была «другая» цель.

— Ты пытался сделать сальто назад с крыши? — теперь было легко смеяться, так как я знала, что с ним всё в порядке. — Рада, что пропустила это.

Данте иногда был таким тупицей.

— Ты пропустила много интересного, Сави, — сказал он мне. — Я почти справился с приземлением.

— С третьей попытки, — сказала мама, поджав губы.

— Подожди, ты три раза пытался сделать сальто назад с крыши? — я вытаращила глаза на Данте.

Он гордо кивнул.

— Я вижу, что ты впечатлена.

— О, да, я впечатлена… тем, что ты выжил! Ты, должно быть, самый безрассудный человек, которого я когда-либо встречала. Серьёзно, брат, как ты до сих пор жив?

Мама вздохнула.

— Я задаю себе этот вопрос каждый день.

Мой брат махнул рукой, отметая наши опасения.

— У меня всё было полностью под контролем.

Я фыркнула.

— Я удивлена, что ты рисковал получить перелом черепа. Это испортило бы всю… штуку, которая у тебя там происходит, — я помахала руками вокруг его головы, указывая на его растрёпанные волосы. Они всегда торчали в разные стороны.

— Да, у меня потрясающие волосы. Спасибо, что заметила.

— Потрясающие? — я приподняла бровь. — Не совсем то слово, которое я бы использовала.

Где-то высоко в небе загрохотало.

Я подняла глаза и улыбнулась, глядя на завесу облаков над головой.

— Спасибо, что поддержали меня.

— С кем ты разговариваешь? — спросил Данте.

— С духами.

— Моя милая, идеалистичная сестрёнка, — сказал он, обнимая меня. — Это были не духи. Это просто надвигающаяся гроза.

Мама нахмурилась, глядя на быстро темнеющее небо.

— Надеюсь, она не будет плохой.

— В новостях говорят, что, вероятно, она будет сильной, — сказал ей Данте. — Может быть, даже такой же сильной, как тот шторм, который был у нас в Бэйшоре несколько лет назад. Он обесточил весь город. А когда в здании погас свет, Саванна совсем обезумела.

Я покраснела.

— Это было действительно страшно!

— Ты плакала, пока я не согласился пойти поискать фонарик.

— Не самый лучший мой час, — призналась я, вздохнув. — И не твой, Данте. Вместо того, чтобы просто схватить фонарик, ты замахнулся на непосильное.

— Я помню это, — сказала мама. — Я нашла его в своей мастерской, он кряхтел и рычал, пытаясь поднять с земли мой большой резервный аккумулятор.

— Он был действительно тяжёлым! — запротестовал Данте. — А я был довольно тощим одиннадцатилетним мальчишкой, — он напряг впечатляющий бицепс, чтобы показать, что он больше не тот тощий ребенок.

— Он правда был тяжёлым, — согласилась мама. — Вот почему у тебя должно было хватить здравого смысла, чтобы найти взрослого, который помог бы тебе.

— Эм, здравый смысл? У Данте? — я фыркнула. — Ты понимаешь, что это тот самый человек, который совершил сальто назад с крыши? — я подняла три пальца. — Три. Раза.

Данте на мгновение показал мне язык, прежде чем снова посмотреть на маму.

— Я не просил тебя о помощи, мама, потому что знал, что ты не разрешишь мне воспользоваться аккумулятором.

— Он прав, — сказала я маме. — Он хотел взять аккумулятор только для того, чтобы подшутить над группой наших одноклассников.

— А вы с Невадой использовали бы его, чтобы обеспечить себе достаточно света и попробовать новые причёски.