Чтение онлайн

У Иринея Лионского задействована та же динамика [1713] . Бог создал человека таким образом, чтобы через рост и развитие человек смог двигаться вверх по направлению к полноте, то есть к полному преображению в Боге. Ритм этого преображения определяется божественным Ваятелем [1714] .

Кассиан заимствует у отцов церкви такое понимание этого процесса и вносит его в западную духовность. Процесс распознавания, рассматривая фактическое состояние человека, видит в нем божественные возможности развития, проявляющие себя в каждый момент. «Все люди проходят через личное развитие в соответствии с обстоятельствами своего жизненного пути. Однако они не ограничены определенными фазами развития. Скорее, каждое сиюминутное состояние — это фаза созревания, в которой они могут расти и которая ведет их дальше, по направлению к самой высокой фазе, к завершению в любви» [1715] . Это завершение в любви превосходит наш рост, поскольку не является частью наших человеческих возможностей. «Господь расценил как наивысшую добродетель не выполнение какой-то работы, пусть даже и достойной похвалы, а истинно простое и единое созерцание Его самого…» [1716] .

Люди созданы по образу Бога и призваны созреть до совершенного подобия Ему. Это самое главное отличие, исходя из которого, все великие духовные авторы после Кассиана описывали духовный путь. Например, в случае такого влиятельного автора, как Гийом де Сен-Тьерри, человека, который преодолел ошибочное направление новейшего периода, мы наблюдаем аналогичное основное отличие. Началом и главным принципом является осознание того, что человек создан по образу Бога. Духовное путешествие заключается в приведении всего — внешнего построения жизни человека, его разума, чувств — в гармонию с этим основополагающим динамизмом нашего бытия. Таким образом, воля Бога постепенно входит в нашу жизнь, вначале снаружи, а затем и изнутри, до такой степени, что надо всем возобладает любовь Божья, которая обоживает человеческое бытие10*.

Чистота сердца и созерцание

Божественно-человеческий процесс преображения определяется тем основополагающим фактом, что люди сотворены по образу Бога и стремятся соответствовать Его подобию. Духовный путь, который является промежуточным звеном между двумя этими полюсами, подчиняется различию между практической задачей (скопос), состоящей в чистоте сердца, и конечной целью (тэлос), заключающейся в созерцании. Чистота сердца, — «блаженны чистые сердцем», — представляет собой одну сторону того процесса, обратной — благодатной — стороной которого является созерцание: «они узрят Бога». Это созерцание блаженно, но описывает себя как плод чистоты сердца, «практической задачи, в которой заключен желанный плод» [1717] . Все шаги — это шаги, направленные к практической задаче чистоты. Созерцание — как ее блаженное следствие — является ее плодом, Царством Божьим. «Цель всех наших усилий… — это Царство Божье, или Царство Небесное, но задача, или скопос, — это чистота сердца, без которой никто не может достичь цели» [1718] .

Чистота сердца касается всей жизни человека. Не только так называемые «плотские» аспекты человеческого бытия (тело, инстинкт, потребности), но и аспекты духовной жизни (молитва, стремления, внутренняя направленность) нуждаются в очищении. «Волнению подвержены не только естественные («плотские») порывы, но и сверхъестественные импульсы» [1719] . Как плотская, так и духовная сторона обременены эгоистичностью. Чистота сердца сосредоточивает все на Боге и, становясь восприимчивой, открывается Ему. «Поэтому всему, что ведет нас к этой цели, а именно к чистоте сердца, нужно отдавать все свои силы, но всего того, что удерживает нас от этого, следует избегать как опасного и вредного» [1720] . Реальная точка, на которой сосредоточена чистота сердца, — это созерцание, момент, когда возобладает внутренняя работа Бога. «По мере духовного продвижения люди все больше ощущают в своих мыслях, устремлениях и поступках поддержку Божьей благодати и тем самым обретают свободу» [1721] . Именно на этот момент перехода уповает чистота сердца, это — истинный момент распознавания. Обретение человеком собственной весомости посредством благодати сообщает ему «прозрачность» в соответствии с его реальным «весом». «Победа над собственной внутренней косностью воли, которая мешает человеку идти к Богу, у Кассиана описывается даже как первый импульс, направленный на формирование истинного discretio»im. Мы можем сказать, что чистота сердца, когда оно отдается внутренней работе Бога, создает истинный момент распознавания: чистота сердца помещает все то, что осуществимо (аскеза), в правильную перспективу развития и релятивизирует ее (перспективу) по отношению к тому, что неосуществимо посредством созерцания (мистицизм). Вследствие этой своей «прозорливости» чистота сердца дает свет процессу распознавания на всех этапах духовного пути. Поэтому все духовные движения в пустыне подобны концентрическим кругам, расходящимся вокруг этой озаряющей перспективы1 ш. Чистота сердца — это стрелка компаса для каждого движения в процессе духовного пути.

Распознавание предназначения человека

Если с методической точки зрения мы пристальней всмотримся в четвертый аспект процесса распознавания в том виде, в каком он проявляется в Писании и Предании, то поймем две вещи.

Распознавание наивысшего в человеке

В формальном смысле процесс распознавания — это постижение возможного в реальном, распознавание возможностей в жизни человека. Сейчас мы говорим не об объективно доступных возможностях, то есть возможностях, отделенных от данного конкретного человека, а о возможностях, непосредственно связанных с этим человеком. Они постигаются и реализуются в этом человеке в рамках и на основе реальной жизненной ситуации человека. Нам нужно сделать еще один шаг: возможное, воображаемое человеком, — это его наивысшая возможность и предназначение. В этом случае используются такие

слова, как «конечная цель», «идеал», «призвание», «суть», «совершенство» и «полная зрелость». Распознавание схватывает высшее предназначение человека. Говоря на духовном языке, это предназначение заключается в бо- жественно-человеческом преображении, которое, если рассматривать его с точки зрения наивысшей возможности, характеризуется следующими аспектами: (1) люди созданы по образу Бога для того, чтобы они созрели до конечного предназначения, заключающегося в полном подобии Богу; (2) фактическая человеческая суть деформирует эту основную возможность, но в преображении душа обращается к своему изначальному образу, и эта деформация может быть преобразована в соответствии с божественно-человече- ской формой; (3) соответствие божественно-человеческому опосредованию через эту форму дает возможность созревания в стремлении к Богу, не имеющему формы; (4) любовь, в которую вступает душа в результате этого самоотречения, представляет собой дорогу с беспримерными возможностями, как показывают мистики; (5) смерть, благодаря присутствию Бога, открывает бесконечную перспективу. Эти посылки очерчивают рамки возможностей. В жизни каждого человека эти возможности приобретают характерную конфигурацию, свойственную только данному индивиду. В процессе распознавания важно видеть божественно-человеческое преображение как возможное развитие, представляющее собой многоуровневый процесс.

Путь, шаги и переходы

Распознавание не только видит духовные возможности реального состояния человека, но также постигает путь, который связывает фактическое с возможным. Оно видит шаги, которые ведут к полному преображению. Есть шаги (особенно на начальном этапе), при которых акцент делается на человеческих возможностях: упражнения в добродетелях и духовные упражнения. Однако есть также шаги (особенно в случае достижения определенного продвижения), при которых людям следует довериться божественным возможностям. От распознавания зависит также преодоление препятствий. Например, в то время как на ранних стадиях необходимо усердие, на позднем этапе оно может стать непреодолимым препятствием для божественных возможностей.

Библиография

Albrecht В., Der Geist des Herm erfUllt die Kirche. Uber die Unterscheidung der Geister, Leutes- dorf a.R., 1987.

Benke C., Unterscheidung der Geister bei Bernhard von Clairvaux, Wurzburg, 1991. BezunarteaJ., Clare of Assisi and the Discernment of Spirits, St. Bonaventure, 1994.

Conroy М., The Discerning Heart. Discovering a Personal God, Chicago, 1993.

Dingjan F., Discretio. Les origines patristiques et monastiques de la doctrine sur la prudence chez saint Thomas dAquin, Assen, 1967.

Discernment of the Spirit and of Spirits, ed. C. Floristan, New York, 1979.

English J., Discernment and the Examen, Guelph (Ontario), 1985.

Foster K., Discernment. The Powers and Spirit Speaking, Ann Arbor (Michigan), 1991.

Frangipane F., Discerning of Spirits, 1996.

GalileaS., Temptation and Discernment, Washington, D. C., 1996.

Gil D., Discemimiento segun San Ignacio, Roma, 1980.

Green Т., Weeds among the Wheat. Discernment, where Prayer & Action Meet, Notre Dame (Indiana), 1984.

Greshake G., Gottes Willen tun. Gehorsam und geistliche Unterscheidung, Freiburg i.Br., 1987.

Guidetti А., П discemimento degli spiriti in S. Bernardino da Siena e in S. Ignazio di Loyola, Roma, 1982.

Habra G., Du discemement spirituel, Fontainebleau, 1980–1983.

Job R., A Guide to Spiritual Discernment, Nashville (Tennessee), 1996.

Johnson B., Discerning God’s Will, Louisville (Kentucky), 1990.

Johnson L., Scripture & Discernment. Decision Making in the Church, Nashville, 1996.

Larkin E., Silent Presence. Discernment as Process andProblem, Denville (Newjersey), 1981.

LibanioJ., Discemimiento espiritual. Reflexiones teoldgico-espirituales, Buenos Aires, 1987.

Spiritual Discernment and Politics, Maryknoll (New York), 1984.