Чтение онлайн

Читатель представляет себе воображаемый мир, рисуя его для себя. Таким образом, он «получает» значение текста, составляя его [2043] . Силой своего воображения он оказывается «в середине текста» [2044] : «Теперь этот процесс… дает нам возможность создавать образ воображаемого объекта, который при других обстоятельствах не имеет собственного существования… Именно потому, что он не имеет собственного существования, и поскольку мы воображаем

и создаем его, мы фактически находимся в его присутствии, а он — в нашем» [2045] . Смысловая область представляется читателю по мере того, как он рисует ее. Здесь «устраняется разделение на субъект — объект» [2046] . Эти три упомянутых выше вида деятельности показывают, как читатель и текст преобразуются друг в друге, — преобразование, которое происходит только тогда, когда представляется текст. «В тот момент, когда мы уделяем внимание тексту, озвучиваем или выражаем его, он становится представленным текстом, деятельным и живым» [2047] . Текст оживает, когда его представляют. Его уже нельзя определить исключительно как объективную вещь, отделенную от- читателя. «В рамках феноменологически ориентированной эстетики литературный текст должен рассматриваться как комбинированное действие оперативных структур, которые являются взаимосвязанными и которые читатель актуализирует при чтении для того, чтобы создать смысл посредством действия меняющихся схем» [2048] .

Процесс интерпретации

Для Гадамера понимание текстов составлено из двух движений: движения традиции, которая, вследствие временнуй отдаленности, представляется противостоящей и чуждой [2049] , и движения истолкователя, предвосхищающего то значение, которое будет направлять его понимание данного текста. Эти два движения «сплавляются» [2050] :

горизонт ищущего смысл истолкователя и горизонт традиции, обращенной к читателю. Вместе они составляют один огромный горизонт, который движется изнутри и который, за пределами границ настоящего, охватывает исторические глубины нашего самосознания. Все, содержащееся в историческом сознании, фактически заключено в единый исторический горизонт… Обособленный горизонт настоящего сам по себе — это не более чем исторические горизонты, которыми нужно овладеть. Скорее, осмысление — это всегда слияние этих горизонтов, которые, как считается, существуют сами по себе®3.

Здесь важны три аспекта: (1) проекция исторического горизонта, в рамках которого возникает текст: «Вот почем)' частью герменевтического подхода является проецирование исторического горизонта, отличающегося от горизонта настоящего» [2051] . (2) Проекция исторического горизонта предполагает, что горизонт настоящего обладает собственным профилем: «Историческое сознание осознает собственную инакость и, следовательно, выдвигает на первый план горизонт прошлого из своего собственного» [2052] . (3) Две позиции априори заключены друг в друге. Это — слияние, объединение горизонтов. В конце концов, способ, посредством которого истолкователь помещает прошлое на расстояние, структурирует это прошлое в соответствии с образом собственного горизонта человека, который по этому признаку неуловимо накладывается на традицию как новый слой. Именно настоящий горизонт осмысления прошлого выявляет себя в вопросах, обращенных к традиции. По этой причине проекция исторического горизонта «не застывает в само- отдалении прошлого сознания, а охватывается нашим собственным горизонтом осмысления… В процессе осмысления происходит реальное объединение горизонтов, а это означает, что когда исторический горизонт проецируется, он одновременно смещается. Выявление этого объединения отрегулированным способом — это задача того, что мы называем исторически воздействуе- мым сознанием» [2053] .

За пределами стиха (Eau-dela du verset)

В своей книге Eau-dela du versed [2054] Левинас дает описание четырех смысловых областей, расположенных «по ту сторону» ясно определяемых библейских текстов:

Сокровенный смысл. В соответствии с иудейской интерпретацией Писания, Левинас отмечает, что библейские тексты «обладают ясным смыслом, который в то же время является сокровенным» [2055] . Сокровенный смысл [2056] заключен в простом смысле [2057] . Он требует «герменевтики, задача которой заключается в том, чтобы из непосредственно предлагаемого высказыванием смысла извлечь смысл, который только подразумевается» [2058] .

Пророческое достоинство языка. «Язык всегда обладает способностью означать большее, чем говорится» [2059] , поскольку «человек к своему изумлению выслушивает то, что он излагает», «потому что он уже прочитывает высказывание и интерпретирует его» [2060] . Говорящий внутренне присутствует в своей

самоартикуляции; в конце концов, он знает внутренний ритм и динамику течения своих слов. «Человеческое слово уже пишется»*74, поскольку излагаемый фрагмент предложения проявляется на фоне внутреннего потока самоартикуляции. Левинас называет это «чудо вдохновения» «вдохновенной сущностью языка» [2061] .

Язык сообразует меня с другим. Язык — это не просто инструмент, который отводит существам свое место в структуре мира и истории или предоставляет информацию о людях и вещах. «Помимо того, что он хочет дать мне знания, он согласовывает меня с тем другим, с которым я говорю, при каждом разговоре он обозначает лицо другого, скрытое от взора, но, тем не менее, незабываемое [2062] .

Неповторимость читателя. Истина Писания выявляется в процессе чтения, осуществляемого неповторимым человеком в неповторимой ситуации: «Это означает незаменяемую идентичность личности. Осмысление того, что эта личность обладает истиной откровения, определяет смысл, который без этого невозможно постигнуть «во веки веков» [2063] . Истина библейского стиха подобна свету, исходящему от кристалла: истина откровения раскрывается в абсолютной неповторимости и одаренности человека. Это та «незаменимая часть, которую каждый человек и каждое мгновение вкладывают в получаемое сообщение — или даже в предписание, — глубина которого

*«тем самым открывается лишь в плюрализме людей и поколений» [2064] .

При герменевтическом исследовании изучение духовности происходит при междисциплинарном сотрудничестве с литературными науками и — в той степени, в какой оно касается Писания, — с экзегезой. В герменевтику неизбежно вовлекаются также и другие методы исследования духовности: дескриптивное исследование для определения контекста цитаты, систематическое исследование для осмысления наиболее важных составляющих системы отсчета и мистагогика для всестороннего объяснения прагматики текста.

Систематическое исследование

Третий аспект процесса распознавания (диакрисис) относится к систематическому исследованию субъектов с акцентом на духовном «пути». В этом исследовании пересекаются два движения: (1) община собирается и предлагает предмет для обсуждения; (2) этот предмет рассматривается, так сказать, «при обнаженных шпагах», в свете опыта и оценки каждого, до тех пор пока

не проявится непререкаемая истина. Диакрисис — это дидактическое исследование, при котором систематически освещается суть вещи, касающаяся каждого, но также и общины в целом.

У систематического исследования духовности есть два фокуса: критически настроенная община, в которой был выдвинут вопрос для обсуждения, и обсуждаемый вопрос. В этой связи язык является посредником, поскольку он занимает промежуточное положение между артикуляцией вопроса и общением в контексте «форума», на котором ищут истину. Эта полярная структура характерна для истины. «Истина направлена на обоснованно реализуемое требование аргументированности, в которой раскрытие самой темы артикулируется посредством особого ряда лингвистических моментов. Если мы хотим дать еще более точную формулировку, то должны сказать: истина направлена на раскрытие темы, которая артикулирует себя в виде (= аспекте) требования аргументированности, которая должна быть обоснованной» [2065] . В этом определении четко просматриваются оба вышеупомянутых фокуса: с одной стороны, артикуляция обоснованно реализуемого требования аргументированности; с другой, артикуляция раскрытия самой темы. Очевидна также посредническая роль языка (лингвистическое исследование), которая также раскрывается здесь в двух направлениях: дискурсивности аргумента и артикуляции темы. Таким образом, показаны четыре основных аспекта систематического исследования, при котором обсуждается истина духовного предмета.

Требование аргументированности

Важным аспектом истины предмета является то, что его артикуляция требует аргументированности и не приписывается, например, чувству, вкусу, проблеску интуиции или внешнему виду. Истина требует, чтобы суждение было здравым в глазах других: участники обсуждения готовы и способны обосновать свое мнение и выдвинуть аргументы в его пользу, объяснить и пролить свет на него, причем таким образом, чтобы суждение было прояснено именно в отношении (утверждаемых) фактов, касающихся самого предмета. «Из этого ясно, что с самого начала смысл истины может быть обнаружен только в рамках лингвистически-интерсубъективной системы отсчета» [2066] . Истинное утверждение — это такое утверждение, которое «хочет» объяснить себя. Здесь важно подчеркнуть, что это объяснение не ограничивается верностью или логичностью утверждения, но касается внутренней артикуляции самого предмета (о котором мы должны будем больше поговорить позднее), что становится очевидным при истинном исследовании [2067] . Помня об этом, мы можем