Чтение онлайн

Как в форме обнаруживается проходимый путь? Он обнаруживается, поскольку при внимательном созерцании феномена люди руководствуются определенным «перцептуальным интересом» [2000] . Они не останавливаются на простом понимании объекта, а переходят к дальнейшему разъяснению: «Эго, ориентированное на приобретение знания, стремится проникнуть внутрь объекта, рассматривая его не только со всех сторон, но во всех его особых аспектах, тем самым объясняя его» [2001] . Это объяснение возможно, поскольку с самого начала мы понимаем констелляцию как конкретный случай определенного «типа» [2002] . Мы постигаем констелляцию на основе жанра, в соответствии с определенной «регулятивной формой» [2003] в пределах области [Spielraum*] приобретения чувств [2004] . В конкретной констелляции наша заинтересованность «видит» систематическое множество возможных аспектов (сторон, частей, фаз, моментов, развитий и так далее), вероятность «все еще не постигнутых характеристик» [2005] , «предварительно намеченных потенциальных возможностей» [2006] , «предписанный стиль» [2007] . По мере того, как «Я» продолжает сосредоточиваться на объекте, оно начинает интерпретировать себя изнутри. Это самораскрытие вещи в соответствии с ее внутренними определениями называется ее внутренним горизонтом316. Следовательно, этот внутренний горизонт представляет собой не неподвижную данность, а процесс — раскрытие вещи в интерпретации познающего субъекта. Сверх простой данности вещи (уровень 1) объяснение стремится к раскрытию объекта (уровень 2). Это никогда не прекращающийся процесс: «Там всегда обязательно остается горизонт определимой неопределенности, неважно, как далеко мы продвинулись в нашем опыте, неважно, насколько пространны могут быть пройденные нами континуумы актуальных восприятий одной и той же вещи. Никакое божество не может изменить это…» [2008] При исследовании духовности важны три вещи.

Именно интерес и пробужденные ожидания направляют наше восприятие на проникновение в суть феномена и раскрытие внутреннего горизонта: «Объяснение — это проникновение во внутренний горизонт объекта, направляемое перцептуальным интересом» [2009] . Для нашего исследования это означает, что дальнейшее раскрытие того, что мы изначально постигли как духовную форму (уровень 1), руководствуется интересом «духовности», что для нашего разума подразумевает процесс развития божественно-человеческих отношений, понимаемый как преображение (уровень 2). Эта феноменологическая позиция относительно внутреннего горизонта формы проливает особый свет на духовные формы. Снаружи форма может напоминать хаос. Для человека, который обнаруживает форму и усваивает ее как многозначительный путь, она раскрывает внутреннюю сущность. Формы духовности — это тропы опыта: люди сильно переживали свою связь с Богом и таким образом

отмечали духовный путь. Эти тропы опыта, в свою очередь, приводили опыт в действие: с их помощью люди могут находить и испытывать свою связь с Богом.

В духовной форме сталкиваются два движения: реальность Бога приближается к реальности человека до самой основы ее существования, и, наоборот, человеческая реальность представляет себя Богу. Два этих движения в одной и той же среде составляют духовную форму, символ [2010] . Теперь, говорим ли мы о ритуальных символах [2011] («наименьшая единица ритуального поведения»,, связанная «с объектом, активностью, взаимоотношениями, событием, жестом или пространственным положением в ритуальной ситуации») [2012] , либо о центральном символе [2013] (символ, который, исходя из позиции существенной независимости, проявляется в нескольких различных ритуальных единицах с постоянным и последовательным значением) [2014] , в одной «динамичной системе носителей смысла» две смысловые области всегда сходятся — сфера ценностей и сфера субъекта. И именно взаимопроникновение двух сфер придает символу его преобразующую силу [2015] . В тот момент, когда духовная форма выражает себя, она оказывает воздействие на «взаимный обмен качествами между полюсами ее значения. С другой стороны, нор мы и ценности насыщаются эмоциями, тогда как грубые и основные эмоции облагораживаются, входя в контакт с социальными ценностями» [2016] .

Самой выдающейся формой символизации является лицо. Лицо — это форма, которая, «будучи отделенной от своей формы, от своих категорий, [является] обнажающимся бытием, абсолютной субстанцией, преодолевающей свою форму и представляющую лицо. Этот путь бытия, состоящий в преодолении его формы, представляющий ее явление, определенно представляет собой его взгляд, его цель. Нет вначале преодоления, а потом взгляда: преодолеть форму как раз означает взглянуть, глаза полностью открыты» [2017] . Здесь Левинас облекает в слова момент перехода от феноменальной формы к диалогической форме — преодоление формы самообщающейся личности. Диалогическая форма выступает «из внешности человека, из его формы» [2018] . Это делает форму видимой, при том что в то же время она есть и «отделение от себя в процессе своего формирования» [2019] . Только это является истинной феноменологией, согласно Левинасу [2020] . То, что Левинас говорит о встрече с другими, относится также и к встрече с божественным Ликом. В момент благодати Лик, сообщая себя, прорывается сквозь духовную форму.

Третий уровень: внешний горизонт

Мы вступаем на третий уровень описания, когда заинтересованность самой вещью является также «нацеливанием за пределы самой вещи со всеми предвосхищаемыми возможностями последующих определений, то есть нацеливанием за пределы других объектов, о которых мы одновременно осведомлены, несмотря на то, что вначале они просто пребывают на заднем плане. Это означает, что все, что дается опытом, обладает не только внутренним горизонтом, но и бесконечным, открытым, внешним горизонтом вместе данных объектов» [2021] . Перцептуальный интерес «не довольствуется экспликативным (объяснительным) проникновением во внутренний горизонт объекта, а те- матизирует объекты, которые соприсутствуют во внешнем горизонте, находятся с ним в этой области и одновременно влияют на него» [2022] . Постигаемый феномен приводится во взаимоотношения с другими феноменами. В то время как эти феномены могут походить друг на друга, они могут быть также противопоставленными. Это могут быть знакомые феномены, а также феномены, требующие дополнительного освещения. Отношения «внешнего горизонта» «показывают, чем является другой объект по отношению к остальным объектам» [2023] . [Перцептуальный] интерес «не делится поровну между множеством объектов, присутствующих в данной сфере, а остается сконцентрированным на одном из них. Остальные привлекаются только в той степени, в которой они в своих отношениях с объектом вносят вклад в его более точное определение» [2024] . Внешний горизонт ассоциируется с такими терминами, как «полнота вещей», «поле перцепции», «фон», «структурированный ландшафт» или, короче говоря, «поле».

Это феноменологическое понимание применимо также к духовным формам. Они проявляют себя на фоне культурного комплекса проблем, ответа

на которые они ищут. «Как любой стиль переплетается с историческим контекстом, так же происходит и с духовностью. Без этого контекста она бы даже и не возникла. Несомненно, что реальный стиль позволяет духовной сути человеческого существования выразить себя так, как она действует в данный исторический момент» [2025] . Духовность тесно переплетается с социо-куль- турным контекстом, с преобладающей ментальностью данного периода, «Zeitgeist» [2026] , атмосферой, которая определяет данную культуру, атмосферой, которая превращает людей в современников, заставляет их говорить на одном и том же языке, разделять одну и ту же жизненную позицию. [Господствующая] ментальность распространяется на институты, поведение людей, характер культуры, язык, «структуры общества, на термины, посредством которых она озвучивает свои стремления, субъективные и объективные фор мы общественного сознания» [2027] . Духовные формы возникают как внутренний диалог с культурой по ее законам, чтобы, в противопоставленности ей, отыскать способ преодоления культурной амбивалентности в отношении к Богу. Внутренний замок Терезы Авильской приобретает свое значение в контексте Испании XVI века. Тгетро (исп. «время») и vida (исп. «жизнь») выявляют характерные черты друг друга [2028] . С другой стороны, возможно, что на основе одного и того же подхода Тереза как женщина и учитель церкви только теперь приобретает то значение, которое подобало ей уже тогда, но которого люди в то время не осознали [2029] .

Как и любой другой феномен, духовные формы при последнем анализе обращаются к горизонту, который охватывает все горизонты, — к миру. «Невозможен никакой единичный опыт “реальности”, какая бы реальность ни рассматривалась, если эта “реальность” не приспосабливается к контексту других “реальностей” — аналогичного или иного типа» [2030] . В феноменологии эти другие реальности называются «миром» [2031] или «горизонтом». Мы не должны рассматривать этот горизонт как структуру, предшествующую встрече между «человеком» и «реальностью». Во встрече, которая является </>0/шо-образующей, горизонт проявляется как фон, создающий форму: «Именно этот [горизонт] показывает, что все существующее может быть “встречено”, может быть приведено во взаимоотношения с другими существами и помещено в их ракурс, может быть преображено, прояснено в свете целого и в себе самом» [2032] . Этот «мир» не может быть постигнут как объект. Он представляет себя в объектах и через объекты. Такая группа вещей «для нас всегда носит характер части мира, части вселенной вещей для возможных восприятий» [2033] . Каждый феномен «существует-в», то есть он появляется «на открытом горизонте пространства-времени, на горизонте реальных вещей, которые уже знакомы, — и не только те, о которых мы действительно осведомлены, но и те, которые на данный момент неизвестны и относительно которых можно приобрести опыт и последующее знание» [2034] . При дескриптивном исследовании духовности ученые проводят совместную интердисциплинарную работу с историческими науками, а также с исследованиями в области религии и социологии. Конечно, в ходе этого дескриптивного исследования привлекаются и другие методы, относящиеся к духовности (герменевтика, систематика, мистагогика), каждый по-своему, особенно герменевтика, поскольку только тщательное истолкование текста способно раскрыть его внутренний горизонт с позиции духовности.

Герменевтическое исследование

Когда Кассиан хочет разъяснить второй аспект процесса распознавания (диакрисис), он выбирает в качестве примера толкование Писания. Рассматриваемое само по себе, Писание изготовлено из чистого золота, но в результате определенного толкования это золото может быть превращено в изображение тирана: «Нам нужно пристально всмотреться, чтобы увидеть, что никакое нечестивое толкование, навязанное чистому золоту Священного Писания, не обманывает нас драгоценным видом этого металла» [2035] . Этим заявлением Кассиан выдвигает фундаментальную задачу духовной герменевтики: при определенном отношении к чтению духовный текст и его читатель априори ставятся в определенные взаимоотношения друг с другом. 1ерменев- тическое исследование проблематизирует эту читательскую позицию. Вопросы задаются тексту, акту чтения и толкованию, и измеряются перспективы чтения. Порой нет необходимости в постановке этих вопросов, поскольку сам акт чтения становится проблематичным: тексты оказываются непонятными, перспективы чтения — слишком неестественными, значения не могут быть раскрыты или пережиты. Это и есть ситуации, в которых расцветает герменевтика. Когда важные тексты из прошлого становятся непонятными, люди обращаются к герменевтике. Стоики сделали Гомера приемлемым для

эллинистического мира с помощью аллегорической интерпретации. Раввины переводили Тору в направлении повседневной практики посредством ряда герменевтических правил. Христиане предложили мессианскую интерпретацию Ветхого Завета с помощью схемы исполнения обещания. Гуманисты основали свою интерпретацию классической античности на философии. Реформаторы толковали Библию в свете того принципа, что Писание само интерпретирует себя.

Первоначально число герменевтических систем было ограничено. Специальной герменевтики требовали только Библия и классические тексты. Однако с ростом независимости различных отраслей науки, начиная с XV века, количество специализированных герменевтических систем возросло: историческая наука, изучение законов, философия — все требовало собственной герменевтики. Соответственно, расширился также и объект. Тогда как вначале герменевтика ограничивалась текстами, к этому моменту она также включает поведение людей945, историю [2036] , природу [2037] , — практически все существующее, насколько люди видят в нем смысл и хотят усвоить этот смысл [2038] .

Начиная с XVIII века, в ответ на раздробление на специальные виды герменевтики возникла общая герменевтика. Мейер, будучи одним из первых таких ученых, написал Versuch einer allgemeinen Auslegungskunst (1756). Но именно Фридрих Шлейермахер поставил вопрос, касающийся возможности и условий понимания (Verstehen) как такового. Начиная со Шлейермахера, изучение герменевтики расширилось и углубилось, вызвав целый поток литературы [2039] .

В рамках нескольких областей научных исследований герменевтика выполняет ряд различных функций. Порой она формирует методологический центр, иногда играет маргинальную роль. В один момент она направлена на разрушение предполагаемых связей, в другой она специально пытается восстановить систематические связи. Некоторые виды герменевтики мотивируются освободительно-критическим интересом, тогда как другие прежде всего направлены на осовременивание прошлого. Есть герменевтика, прочно связывающая себя с материальностью языка, тогда как другие пытаются высвободить значения из-под давления знаков. Некоторые виды герменевтики руководствуются идеалом разделения, другие призывают к согласованности. По трем вопросам феноменология сделала фундаментальный вклад в герменевтику: пролила свет на процесс чтения; открыла новый ракурс процесса интерпретации; исследовала раскрытие смысла другой стороны текста.

Прояснение процесса чтения

В своей феноменологии акта чтения Вольфганг Изер показал, что акт чтения по существу связан с составлением текста. В своей книге Der Akt des Lesens150 он описывает три наиболее важных вида действий читателя. (1) Читатель постоянно восстанавливает в памяти последовательные сегменты текста. Руководствуясь текстом, он читает сегмент за сегментом на фоне предшествующих и последующих сегментов текста, — процесс, посредством которого эти сегменты постоянно преобразуются. Именно это постоянное «преобразование сегментов производит эстетический объект»851. Поскольку сам текст не формулирует видоизменения ожидаемой картины, не выражает ни того, как к этому должно относиться запоминаемое, ни того, какие ассоциации должны возникнуть, читатели должны сами «посредством синтезирующей деятельности перенести текст в свой разум» [2040] . (2) Проходя через различные позиции, которые текст заставляет их усваивать, читатели строят свой собственный воображаемый мир. Каждый сегмент текста предлагает читателям определенный контур смысловой области, посредством которого они ставятся в определенную позицию: «Выбор точки зрения в известной степени запланирован» [2041] , а именно запланирован посредством этого наброска смысловой области, передаваемой отдельным сегментам текста. Последовательные наброски (Abschattungen) вынуждают читателя усваивать меняющиеся позиции (Einstellungen). Именно эти меняющиеся позиции дают возможность тексту отображать его различные перспективы, которые посредством их взаимодействия раскрывают горизонт осмысления: «Изменение точки зрения, представленное читателю, создает контраст между текстуальными перспективами, посредством чего они объединяются в совместные горизонты» [2042] .