Чтение онлайн

Степанов достал блокнот и записал: <Важно суметь вывернуть подлеца>.

– Не из <вечерки>, случаем?

– Нет.

– Скучны у нас судебные отчеты, как морковный пюрей.

Степанов снова вытащил книжечку и записал: <Старая сволочь, говорит не <пюре>, а <пюрей>.

– А по прежней профессии вы кто?
– спросил Степанов.

– Повар.

– Повар?

– Да, изволите ли видеть. Повар, с вашего позволения. Кормил прежних, а после ублажал вегетарианцев нарпита. Так вы с неприятностями?

– Папаша, - сказал Степанов, - вам бы лучше на печке со старухой сидеть...

Повар поднял пегие, торчащие вперед брови и тоскливо ответил:

– Старуха-то померла. Вот и грущу. А молодую брать - опасно, жилплощадь высудит.

Степанову стало мучительно стыдно: и за то, что он так грубо сказал старику, и за то, что в своей книжечке написал <старая сволочь>.

<Скорее-то сволочь - я, - отметил он про себя, - и не старая. А это значительно хуже>.

В институте было полно студентов. На первом этаже метались <режиссеры> - сегодня они сдавали мастеру этюды. На втором этаже в комнате номер 13 сидел Немировский - преподаватель по классу фехтования и сценического боя. По коридору, мимо комнаты 13, ходили актеры второго курса и зубрили диамат.

– Сиди здесь, - сказал Никита Дунечке, - вот на этом стуле, и никуда не уходи.

– Нет, - ответила Дунечка, - мне страшно одной. Они вон какие волосатые.

– Это студенты. Перед экзаменами не стригутся, поняла? Сиди тут и не рыпайся.

Никита пошел к двери. Дунечка, побледнев от волнения, пошла за ним следом.

– Дуня, - сказал Никита, - я что сказал?

– Я тогда с тобой играть никогда не буду, - сказала Дунечка дрожащим голосом. Она так всех пугала дома. Если ее наказывал отец или зазря ругала мать, она начинала дышать носом, раздувала свои круглые ноздряшки и говорила: <Ну ладно, я тебе больше никогда ничего не нарисую>.

Зачем вы стареете, люди? Зачем вы делаетесь разумными, взрослыми? Зачем вы не пугаете друг друга тем, что <больше никогда ничего не нарисуете>?

Никита вошел в тринадцатую комнату и сказал:

– Здравствуйте, Аркадий Борисович.

Напротив Немировского, высокого, тонкого, чертовски элегантного и седого, стоял напарник Никиты Коля Курчаев.

– Здравствуй, друг мой. Ну, готов?
– спросил он блестяще поставленным голосом.
– Что будем показывать?

– С-сцену драки, - сказал Коля. Он всегда заикался перед тем, как начинал <работать> этюд.

– Я понимаю, что не объяснение в любви; нежность не по моей части.

Немировский уже тридцать лет ставил драки и фехтовальные бои во всех московских театрах.

Никита повесил на спинку стула куртку и отошел к стене, туда, где был разостлан серый продырявившийся мат. На нем дрались двадцать поколений артистов. На этом мате дрались все - заслуженные и народные, лауреаты, <звезды> и те, которые так и состарились на роли <кушать подано>.

– Давай, - шепнул Никита.

Коля кивнул и сделал шаг к Никите. В это время открылась дверь, и в комнату вошла Дунечка.

– Никита, - сказала она драматическим шепотом, - поди-ка.

– В чем дело?
– спросил Немировский. Он обернулся, увидел Дунечку и спросил: - А это кто к нам пришел?

– Это племянница, - сказал Никита.
– Что тебе, Дуня?

– Пи-пи хочется, - прошептала Дунечка.

– Привет! А ка-ка кет?

– Пока нет.

– Что хочет младенец?
– спросил Немировский.
– Что вы шепчетесь?

– Потерпи, - сказал Никита шепотом, - видишь, я занят.

– Мама мне не велит терпеть.

– Аркадий Борисович, на минуту, - сказал Никита, - возникла проблема <пи-пи>.

Они вышли из тринадцатой комнаты, и Никита повел Дунечку в уборную.

– Зачем ты сказал им про <пи-пи>?
– обиженно спросила Дунечка.
– Как только не стыдно. Я ведь шепотом тебе сказала...

– Поворчи мне, поворчи. Да, а в какую тебя вести? Привет! Не в дамскую же.

– А в какую же еще? Я ведь девочка.

– А я мальчик.

– Ну и что? Ты ведь со мной идешь.

– Быть тебе Гегелем, - сказал Никита.

Он подошел к мужской уборной и, открыв дверь, крикнул:

– Есть тут кто?

– Конечно, - ответили ему.

– На выход! И постой у двери, я с племянницей иду.

– С кем?

Из уборной выскочил актер с четвертого курса, Романов.

– И чья это маленькая девочка, крошечка девочка?!
– засюсюкал он.

– Не ваша, - ответила Дуня и пошла в открытую дверь первой.

– Ну, - спросил Немировский Никиту, - проблема изжила себя?

– Да, извините.

– Н-начали, - заикнулся Коля Курчаев.

Никита бросился на Колю. Коля увернулся, чуть коснувшись Никиты бедром, ухватил его за кисть левой руки и перебросил через себя. Никита упал. Коля бросился на него, но Никита выставил ноги, и Коля полетел через Никиту. Мгновение они лежали неподвижно.

– Ритм, ритм!
– крикнул Немировский.
– Долго! Тянете!

Никита бросился на поднимавшегося Колю и обхватил его за шею.

– Стоп!
– крикнул Немировский.
– Драка! Пьяная драка! Снова!

Дунечка вошла в комнату незамеченной и замерла у двери.

Никита выбросил вперед правую руку; Коля поймал ее и снова швырнул Никиту через себя. Дунечка сорвалась с места и стала молотить Колю кулачками.

– Противный, противный!
– закричала она.

Немировский сказал:

– Девочка, дяди шутят.

– Мы так играем, Дуня, - сказал Никита.

– Р-ребенок все испортил, - заикнулся Коля, - сейчас вышло бы хорошо, я ч-чувствовал.

– Дуня, - сказал Никита, - Аркадий Борисович влепит нам по двойке, и мы останемся без стипендии, поняла? Можешь ты посидеть одна спокойно или нет?

– Нет, - ответила Дуня, - там ко мне пристают хулиганы.

– А где родители?
– спросил Немировский.

– Выясняют отношения.

– Пойдем, - сказала Дунечка и потянула Никиту за палец.

– Ладно, - сказал Немировский.
– Кто там следующие, пусть войдут.

Он поставил Никите зачет и подмигнул Дунечке.

– А вы разными глазами умеете?
– спросила Дуня.
– Сначала одним, потом другим? Я умею.