Чтение онлайн

Маг глубоко затянулся, выпустил изо рта бледно-серую струю дыма и кинул быстрый взгляд на мальчишек. О том, чтобы куда-то идти не могло быть речи: Тёма выдернул близнецов из постелей, не удосужившись обуть их хотя бы в тапочки. "Значит, он предполагал, что всё произойдёт прямо здесь!" Взглядом приказав мальчишкам не двигаться, Дмитрий быстро обошёл ореховые заросли. Прямо за ними простиралась поляна в форме приплюснутого овала, посереди которой в гордом одиночестве рос могучий кряжистый дуб. И всё стало на свои места: сценарий, придуманный Артёмом, был предельно ясен: битва за жизнь детей. Дима смотрел на импровизированную сцену - он ощущал себя не защитником, а загнанным в ловушку зверем. Ему даже почудилось, что поляну ограждают верёвки с красными, как кровь, флажками.

Но выбора не было. Испытывая мрачную опустошённость, Дмитрий вернулся к мальчишкам, ни слова ни говоря подхватил их подмышки и потащил к дубу. Морти и Макс испуганно сопели, однако больше не плакали, точно поняли, что смерть близко, и в молчаливом смирении ждали её прихода. Дима вспомнил голубоглазого юношу, которого кайсара кинула ему на растерзание. Он тоже ждал смерти, но выжил. "Если бы я точно знал, как удалось тогда загнать магию за барьер, я бы рискнул…" Однако сознательно повторить то, что было сделано по наитию, Дима боялся. Откуда-то он знал, что не привык полагаться на удачу.

Сгрузив мальчишек под деревом, Дмитрий разогнулся, и вдруг под ноги ему упали позолоченные ножны. Саблю, когда-то подаренную кайсарой, он узнал сразу. Морти и Макс со страхом взглянули на оружие, потом друг на друга и побледнели так, будто собирались превратиться в сугробы.

–  Прошу тебя, Тёма, давай сядем и поговорим. Ты же знаешь, я готов сделать всё, что ты захочешь, только не заставляй меня убивать, - одними губами прошептал Дмитрий.

"А если я хочу именно этого? Не упрямься, братишка! Ты должен ощутить на руках кровь. Тёплую, сладкую, пьянящую. Умойся, напейся ею, и ты воскреснешь. Ты станешь таким, каким сделал тебя великий Олефир, вспомнишь, как беззаветно любил его, и тогда мой карающий меч настигнет тебя. Но это потом… Сейчас время для возрождения, Дима. Бери саблю и убивай!" - прошелестело в голове и, чувствуя холодную пульсацию в глазах, маг потянулся к оружию.

Пальцы сомкнулись на рукояти, сабля мягко покинула ножны. Дмитрий развернулся к мальчишкам и вскинул руку. В ушах звучал радостный смех принца Камии, а его магия расплавленным серебром охватила тело, душу, разум. Содрогаясь от собственной беспомощности, Дмитрий взглянул в искажённые животным ужасом лица. Братья чувствовали, что их последний миг неотвратимо приближается, но пошевелиться были не в силах. Распахнутые до предела глаза не отрываясь смотрели на лезвие, блестящее в утренних лучах, а пересохшие губы шептали: "нет".

–  Нет, - почти беззвучно повторил Дмитрий, но сабля уже начала свой смертоносный путь.

Магия Смерти взревела и с удвоенной силой ринулась штурмовать барьер. Тщетно пытаясь отвести клинок в сторону, Дима до хруста сжал зубы. Время замедлилось: маг словно со стороны видел, как лезвие плавно скользит к жертвам, а услужливое воображение дорисовало кошмарную картину: детские тела, разрубленные пополам.

"Хватит ломаться, Дима. Ты Смерть!
– истерично заорал принц Камии и, понизив голос, добавил: - Такой же, как я".

–  Такой же, как ты… - эхом откликнулся Дмитрий, обратил взгляд на магию Смерти и, отринув сомнения, прошептал: - Иди ко мне.

В тот же миг преграда исчезла. Холодный белый свет вырвался из Диминых глаз, поглощая чувства и желания, надежды и опасения. Неодолимая сила Смерти прогнала из сознания принца Камии, и на мгновение маг обрёл контроль над собственным телом. Этого хватило, чтобы отвести удар. Стальной клинок просвистел в миллиметре от волос мальчишек, и Время двинулось вперёд.

Не вкусив долгожданной крови, Смерть пришёл в неистовство: Диму тряхнуло, и он захлебнулся сияющим холодным огнём.

–  Великолепно, дружище!

Смерть поднял голову и посмотрел на светловолосого всадника, замершего на краю поляны.

–  Кто ты?
– тихо спросил он, и перед внутренним взором в неистовом танце завертелись размытые, разрозненные картины. Всей магической мощью Смерть пытался остановить дикий гарцующий хоровод, но лица, здания, пейзажи продолжали бешено плясать в сознании.

Всадник хлестнул белоснежного коня плетью, выехал на поляну и остановился в нескольких метрах от дуба. Склонив голову к плечу, он с насмешкой взглянул на Смерть и цокнул языком:

–  Не помнишь меня? Какая жалость. Ничего, я здесь, чтобы помочь тебе, друг мой.

Светловолосый мужчина громко хохотнул, взмахнул рукой, и где-то в лесу пропели трубы. Жадно раздувая ноздри, Смерть повернулся на звук, прислушался. Вдалеке зазвучали шаги. Тихие шаги сотен и сотен ног.

–  Развлекайся, Дима, - беспечно улыбнулся всадник, - а когда насытишься, мы поговорим.

Мужчина подмигнул ему и исчез. Смерть же превратился в слух. Он жадно ловил биение человеческих сердец, тёплое дыхание жизни в прохладном утреннем воздухе, и машинально поглаживал рукоять сабли. Картины прошлого больше не беспокоили его - жажда крови усмирила память. Стоя под раскидистыми ветвями старого дуба, Смерть ждал свои жертвы.

Среди деревьев замелькали сине-красные мундиры, и маг чуть приподнял саблю. Он собрался шагнуть вперёд, но вдруг за его спиной раздался резкий хлюпающий звук. Повернув голову, Смерть взглянул на двух человечков, жавшихся друг к другу, и сверкнул глазами.

–  Вот и аперитив.

Сабля со свистом рассекла воздух, но вместо того, чтобы снести мальчишкам головы, врезалась в ствол дуба. Второго покушения близнецы не выдержали: их глаза закатились, и мальчишки рухнули в спасительное беспамятство. А маг непонимающе уставился на клинок, по самую рукоять вошедший в твёрдую древесину, и тотчас почувствовал в глубине сознания беспокойное царапанье. Выдернув саблю, Смерть бросил взгляд на неровные ряды красно-синих мундиров. До начала пиршества оставалось несколько секунд, и, мысленно рыкнув, он погрузился внутрь себя, чтобы найти и уничтожить источник беспокойства. Он обнаружил его сразу: посреди холодного белого океана сиял пронзительно-голубой островок. Островок пульсировал и бился, точно сердце, разгоняющее кровь по жилам. Он выглядел живым, и это не понравилось Смерти, ибо жизнь в его царстве была раковой опухолью и подлежала немедленному уничтожению.

На голубой островок обрушилась стремительная, неистовая атака. Белый свет на мгновение поглотил врага и неожиданно отступил, а Смерть пошатнулся от боли, ядовитым штопором пронзившей разум, выронил саблю, схватился за голову и устремил мутный взгляд на сине-красные пятна, плывущие к нему. Он жаждал убить их, но непобеждённый, истекающий голубым светом враг не желал крови и был готов вступить в схватку, где не будет победителя.

"Он угрожает мне!
– Смерть яростно застонал и возопил: - Кто ты такой, чтобы указывать мне?"