Чтение онлайн

Хранительница нехотя отстранилась от Ричарда и с грустью посмотрела в притягательные серые глаза:

–  Мне очень жаль, Ричи, что всё так получилось. Пока Дима и Артём заняты друг другом, нам придётся выживать самим. Надеюсь, когда-нибудь они вспомнят о нас. А теперь давай пить чай.

На щеках женщины заиграл румянец, губы сложились в приветливую улыбку, и Ричард счастливо улыбнулся: Станислава полностью пришла в себя.

–  И что же у нас к чаю?
– дружелюбно поинтересовался он, разглядывая поднос, на котором, кроме фарфоровых чашек и чайника, стояли плетёные корзиночки с печеньем, сладкими булочками и пирожками.

–  Печенье с изюмом и шоколадной крошкой, булочки с корицей и пирожки с мясом. Кушай на здоровье!
– лучась от удовольствия, сообщила Хранительница, разлила по чашкам чай и, сияя как начищенный самовар, протянула Ричарду пирожок: - С мясом, как ты любишь.

–  Спасибо, - с умилением поблагодарил её инмарец, откусил чуть ли не половину, сделал большой глоток чая и поднял глаза к потолку: - Пальчики оближешь! Ты настоящая волшебница, Стася! Я неустанно готов есть твою еду, потому что ни один повар Вселенной с тобой не сравнится.

Полными обожания глазами он посмотрел на Хранительницу, и её щёки заалели как маков цвет.

–  Как же мне приятно это слышать, Ричи! Ты единственный, кто похвалил мою стряпню. От Ники спасибо не дождёшься, а про камийца я и вовсе молчу. Неблагодарная скотина!

–  Он чем-то обидел тебя? Только скажи и я покажу ему, где раки зимуют.

–  Мне противно видеть эту мразь.
– Пухлые губы Станиславы брезгливо сжались.
– Он оскорбляет меня самим фактом своего существования. Педераст!

Ричард поставил чашку на стол и мягко уточнил:

–  Ты не любишь Хавзу только за его пристрастие к своему полу?

–  Да! Его, как ты выражаешься, пристрастие не что иное, как глумление над человеческой природой! Такие, как он, не имеют права жить!

–  Вот развоевалась, - покачал головой инмарец.
– Ну привлекают его мужики и ладно! Уродился он такой. Не убивать же за это?!

–  Убивать!
– Хранительница рубанула рукой воздух, словно снося голову невидимому преступнику.
– Что б другим неповадно было!

–  Стася… Ты несёшь ерунду. Хавза не преступник! Даже по законам Лайфгарма, а уж по камийским и подавно! Мы с Машей проехали полмира, и в редкой гостинице мне не предлагали развлечься как с наложницами, так и с наложниками. В Камии это в порядке вещей, а, как любит говорить Валечка, в чужой монастырь со своим уставом не лезут.

Станислава презрительно фыркнула, поджала губы и недовольно взглянула на Ричарда:

–  Можешь говорить и думать, что угодно. Я считала, считаю и буду считать Хавзу грязным извращенцем!

–  Ладно, - буркнул инмарец, поняв, что переубедить Стасю не получится.
– Можешь, считать его хоть обезьяной, но, прошу, будь с ним корректна и вежлива. Твои оскорбления его натуру не переделают.

–  Спасибо за разрешение, - скривилась Хранительница и поднялась.
– Мне нужно готовить обед.

Ричард внимательно посмотрел на Стасю и помрачнел. В мечтах он не раз представлял себе их встречу, однако явь перечеркнула мечты. Хранительница вела себя как плебейка. Особенно покоробило её хамское отношение к Хавзе. Никогда раньше инмарец не предполагал, что в мягкой, отзывчивой женщине может таиться столь явная, неприкрытая злоба. В голову даже пришла абсурдная мысль, что Станиславу подменили, но Ричард категорично отмёл её, решив не спешить и тщательно разобраться, что же случилось с сестрой побратима. Он бережно взял Стасю за руку и усадил обратно на диван.

–  Что с тобой происходит, милая?

–  Ничего, - пожала плечами Хранительница, однако на глазах её заблестели слёзы.

С минуту женщина молчала, то ли собираясь с мыслями, то ли обдумывая, стоит ли вообще о чём-то говорить, а потом уткнулась в плечо Ричарда и всхлипнула:

–  Я не знаю, что мне делать, Ричи. Я совсем одна и никто не желает меня понять. Все живут так, будто ничего не происходит, а мне кажется, что моя жизнь рухнула, рассыпалась в пыль и смешалась с песком Харшидской пустыни. Я словно перестала существовать, жизнь проходит мимо, потому что все, кроме меня, чего-то ждут, на что-то надеются, а мне точно снится длинный кошмарный сон, из которого я не в силах вырваться!
– Станислава подняла голову, уставилась в изумлённое лицо инмарца и тоскливым голосом продолжила: - Тебе не понять, Ричи, каково это целый год ждать, надеяться, а потом… Он даже не вспомнил о свадьбе! Вместо этого стал учить меня бросаться огненными шарами, будто это самое важное в жизни! А я не боевой маг, я - женщина! Я хочу дом и нормального мужа, который будет любить меня и наших детей. Но в результате нас мотает по мирам, Дима занимается Тёмой, Валечкой, Никой или тобой, а на меня у него времени не остаётся! Почему он не женился на мне, как обещал? Почему оказался в Камии с Тёмой, а не со мной? Почему мне досталась наглая, своенравная девчонка? Это из-за неё мы бежали с насиженного места! Мы могли бы до сих пор спокойно жить в Гольнуре, ожидая Диму или Артёма, если они, конечно, вспомнят о нас за своими разборками.

–  Стася… - Инмарец обнял Хранительницу и прижал к себе.
– Я очень сочувствую тебе. На твою долю выпали тяжелые испытания, но, поверь, Дима любит тебя! Однако он должен разобраться со своими врагами, иначе спокойной жизни, о которой ты мечтаешь, не будет! А когда он победит, мы все погуляем на вашей свадьбе. Нужно лишь набраться терпения и подождать.
– Ричард погладил пышную рыжую шевелюру и поцеловал Станиславу в макушку.
– Позволь мне позаботиться о тебе, пока Димы нет рядом. Ведь, в конце концов, когда-то я был твоим мужем. И у меня это неплохо получалось.

–  Да… - прошептала Стася и всем телом прижалась к инмарцу.
– Ты был очень-очень хорошим мужем. С тобой было легко и спокойно. Жаль, что наш брак оказался фикцией.

Ричарда прошиб холодный пот: фраза о замужестве сыграла с ним злую шутку. Всем своим видом Станислава показывала, что не прочь вспомнить их медовый месяц в Литте, но инмарец не желал обманывать побратима и, нервно сглотнув, вымолвил:

–  Я никому не позволю обидеть тебя.

Он разомкнул объятия, и Хранительница неохотно отстранилась. "Он пренебрёг мною из-за Димы, - с досадой подумала она.
– И так будет всегда. Я навеки принадлежу Смерти!" На глаза вернулись слёзы, но Стася сдержалась, понимая, что истерика не приведёт ни к чему, кроме братских поцелуев и целомудренных поглаживаний по голове, а ей хотелось большего. Станислава старательно гнала разбуженные Ричардом воспоминания о своей недолгой жизни с ним, но фривольные картинки всё равно крутились перед внутренним взором, будто осы над лотком со сладостями. Неловкое молчание нарушил весёлый смех Вереники и Валентина, донёсшийся с улицы.

–  Вот видишь, Ричи, им на всё наплевать!
– укоризненно взглянув на инмарца, проговорила Стася.
– Уже веселятся! Хотя повода для радости я лично не вижу. В общем, так: пойди к ним и передай, что через час я жду всех в столовой. Мы пообедаем, а потом я расскажу о порядках в моём доме. И те, кому они не по нраву, могут отправляться на все четыре стороны!

Хранительница поднялась, гордо вскинула голову и решительным шагом покинула квадратную гостиную. Ричард посмотрел на захлопнувшуюся дверь, машинально допил тёплый чай, откинулся на спинку дивана и взял из плетёной корзинки пирожок. Медленно и со вкусом он один за другим поглощал шедевры кулинарного искусства и думал об их авторе. "Бедная женщина! Сколько же несчастий свалилось на её хрупкие плечи! Будь я на месте Димы, ни за что не обманул бы её ожиданий! Женился бы сейчас же! А то получается, что она его вечная невеста. Это становится неприличным! Обязательно поговорю с Димой, как только случай представится".

Внезапно дверь приоткрылась, и в гостиную заглянул Валентин.

–  Ричи!
– Он шмыгнул глазами по сторонам, переступил порог и возбуждённо заговорил: - Ты не представляешь, как мы попали! Стаська устроила здесь настоящую диктатуру! Ника и Хавза просто стонут под её железной рукой. Несчастный камиец, между прочим, занимающий весьма высокое положение в торговой лиге Гольнура, вынужден трудиться как последний раб, а Ника (царица Лирии!) низведена до положения горничной! Это форменное безобразие, Ричи! Мы должны поставить оборзевшую женщину на место! Предлагаю…