Чтение онлайн

Желающих получить деньги и виллу оказалось предостаточно: с Дмитрием сражались и разбойники, и солдаты, и рабы. Каждый день маг выходил на площадку в обеденном зале и убивал камийцев под бурные аплодисменты зала. Он смотрел на разрубленные тела, на кровь, льющуюся на светлые плиты пола и чувствовал, как внутри пробуждается неведомая сила. Она была рядом, так близко, что казалось можно коснуться, но стоило магу потянуться к ней, путь преграждала незыблемая стена. Особенно остро он ощущал присутствие силы во время поединков. Едва Дмитрий выхватывал саблю, сердце омывала приятная, согревающая волна, на губах расцветала блаженная полуулыбка и пробуждалось желание убивать. И маг убивал, получая острое, ни с чем не сравнимое удовольствие. А ночью, лёжа в постели рядом с измотанной его ласками кайсарой, Дима смотрел в потолок и пытался понять, что с ним творится. Он страшился того существа, в которое перерождался, и одновременно желал превратиться в него. Всё чаще и чаще холод в глазах становился невыносимым, и Диме казалось, что он вот-вот вырвется наружу и затопит дворец. Усилием воли маг загонял холодный белый свет в глубины своего существа и каждый раз слышал вкрадчивый шёпот: "Это воскресает Смерть. Не позволяй ему вырваться, мальчик". И Дмитрий внутренне содрогался от ужаса. Он боялся, что сойдёт с ума и станет таким, как Артём…

Поединки следовали один за другим. Дима виртуозно расправлялся с противниками, и кайсара впала в азарт. Сабира готова была с утра до вечера любоваться силой своего постельного раба, но, как назло, желающих сразиться с ним становилось всё меньше. По Харшиду ползли слухи, что невольник кайсары - колдун и победить его невозможно. Но Сабира не желала прекращать поединки, и, потакая правительнице, Сахбан вытаскивал из тюрьмы смертников. Он обещал им свободу и отдавал на растерзание магу. Схватки с заключёнными больше смахивали на бойню, однако кайсару это не смущало - её дико возбуждала кровь на руках любовника.

Но настал день, когда Дмитрий вышел "на арену" и не увидел жертвы. Сабира с наигранным удивлением взглянула на Сахбана:

–  Неужели в Харшиде остались лишь трусы?

–  Конечно нет, великая госпожа, - с поклоном ответил визирь, - не далее, как вчера, пришло сообщение из Дии. Маркиз Лантре в конце месяца прибудет в Бэрис. Он лучший фехтовальщик Шании, и…

–  Ждать две недели?
– рассердилась кайсара.
– Ни за что! Немедленно найди моему бойцу противника! Я желаю видеть, как Дима сражается!

Сахбан побледнел:

–  Как угодно, великая госпожа. Но будет ли такой бой приятен твоему взору? Да и бой ли это? Хотя… Можно выбрать кого-нибудь из гвардейцев.

–  И за две недели лишить дворец гвардии?

–  Но тюрьма почти опустела, а поток добровольцев иссяк…

Сабира упрямо сжала губы и ткнула пальцем в юношу, наливавшего ей вино:

–  Пусть он сражается с моим бойцом!

Мальчишка выронил кувшин и затрясся, как в ознобе. Сахбан равнодушно взглянул на перепуганного раба, перевёл глаза на кайсару и улыбнулся:

–  Это будет забавно.

–  А завтра ты найдёшь достойного бойца, Сахбан. И что б опытным был!

Сабира бросила на визиря угрожающий взгляд, поманила к себе гвардейца и велела отдать юноше саблю. Раб стиснул рукоять дрожащими пальцами и жалобно всхлипнул. Кайсара презрительно скривилась, махнула рукой, и гвардеец за шкирку вытащил юношу на середину зала.

–  Начинайте!
– приказала Сабира.

Дмитрий шагнул к мальчишке, и тот, отбросив саблю, кинулся бежать. Но в проходе между столами дорогу ему заступили солдаты. Юноша приглушённо вскрикнул и под бешеный хохот придворных бессмысленно заметался по залу. Дима не торопясь вытащил саблю, покрутил её в руке и вдруг метнулся наперерез мальчишке. В мановение ока маг сбил его с ног, оскалился в плотоядной улыбке и навис над жертвой, приставив лезвие к груди. Зал разочарованно смолк, а юноша громко шмыгнул носом и с ужасом вытаращился на постельного раба, не в силах отвести взгляд от ярких белых огоньков, мелькающих в его зрачках.

Дмитрий собрался надавить на рукоять, но внезапно почувствовал лёгкий толчок в груди. С трудом преодолев жгучее желание увидеть кровь, маг всмотрелся в лицо раба: тёмно-русые волосы, испуганные голубые глаза, правильные черты лица. Мальчишка кого-то неуловимо напоминал, но Дима никак не мог вспомнить, кого.

–  Чего ты ждёшь?
– раздался недовольный голос кайсары.
– Убей!

–  Нет!
– хрипло ответил маг и отбросил саблю.
– Я не убиваю детей!

Он выпрямился, гордо расправил плечи и устремил на кайсару холодный взгляд. Сахбан, едва не разрыдавшись от счастья, вскочил и ликующе завопил:

–  Ты забываешься, раб! За отказ выполнить приказ великой кайсары тебя ждёт смерть!

–  Уймись!
– рыкнула на него Сабира и, поднявшись, хмуро взглянула на мага: - С тобой мы поговорим позже, раб, но поединок должен быть завершён. Стража! Убейте проигравшего!

–  Нет!
– ледяным голосом повторил Дмитрий, и его глаза полыхнули холодным белым светом.

Кайсара растерянно замерла, а полупроснувшийся Смерть схватил юношу за руку и вместе с ним переместился в угол зала.

–  Замри, малыш, - мягко скомандовал он, выбросил руку вперёд, и сабля прыгнула в его ладонь.

–  Убейте их!
– взвизгнул Сахбан.

–  Только мальчишку!
– заорала Сабира.

Десятки гвардейцев ринулись к юноше, но Дима не позволил им приблизиться. Он хладнокровно отбивал атаку, а у его ног росла гора трупов. Придворные, затаив дыхание, наблюдали за феерическим зрелищем. Никто и никогда не видел такой битвы и такого фехтовальщика. Сабля мага, словно живая, разила противников, на тонких губах играла хищная блаженная улыбка, а в глазах вспыхивал и гас холодный белый свет. Сабира побледнела, поняв, что Дмитрий будет стоять до конца, защищая какого-то грязного раба, и хотела остановить побоище, но Сахбан повис на её руке:

–  Не надо, госпожа! Пусть он умрёт! Он опасен!

Правительница Харшида брезгливо оттолкнула визиря и ударила его по щеке.

–  Не смей указывать мне, трус!
– процедила она и приказала: - Достаточно!

Оставшиеся в живых гвардейцы моментально отступили, а Смерть опустил саблю и бесстрастно посмотрел на кайсару.

–  Ты будешь наказан, - сурово сказала Сабира, - но мальчишка - твой приз. Я дарю его тебе, раб.

–  Отпусти его, госпожа.

–  Он твой, можешь делать с ним, что угодно.

–  Убейте меня, господин, - проскулил юноша и еле слышно добавил: - Лучше Вы, чем они.

Выжидающе глядя на Дмитрия, кайсара стиснула рукоять кинжала. И она, и придворные, и сам мальчик ждали, что маг поймёт безвыходность ситуации и из милосердия убьёт свой приз. Но Смерть медлил, пристально разглядывая сжавшегося в комок юношу. Внезапно он опустился на окровавленный пол и тихо спросил:

–  Как тебя зовут?

–  Кевин.

–  Кто твои родители?

–  Я сирота, господин.

Смерть задумчиво кивнул, а потом вложил в руки мальчика саблю и скомандовал:

–  Закрой глаза, Кевин! Я не знаю, где ты окажешься, но ты должен выжить. Это приказ!

Ободряюще хлопнув юношу по плечу, маг резко поднялся и раскинул руки в стороны. Пол обеденного зала дрогнул, хрустальные люстры звенящим дождём пролились на светлые плиты. Головы львов, волков и медведей осыпались со стен и раскатились по залу, а клокастое чудовище с оглушительным треском завалилось на бок. Вокруг Смерти закружил ослепительно-белый смерч. Он оторвался от мага, прошёлся по "арене", гася факелы, потом взвился под потолок, сорвал металлические остовы люстр, швырнул их в окна и под грохот бьющегося стекла устремился к мальчишке. Истошно заорав, юноша выставил перед собой саблю и исчез вместе с пламенем. Дима с улыбкой взглянул на то место, где стоял его приз, в стремительно голубеющих глазах мелькнуло торжество, и он трупом рухнул на тела гвардейцев.