Чтение онлайн

– Ясень!

Кто-то звал его с другого края снежного поля, но голос терялся, не мог пробиться сквозь завывание вьюги.

– Ясень, слышишь меня?..

Он с трудом поднял взгляд и не сразу сообразил, где находится. Все сидящие за столом уставились на него - Пчелка даже рот приоткрыла. В ушах звенело, словно рядом только что ударили в колокол.

– Да, - сказал он.
– Я слышу.

– Заснул, что ли? Зовем, зовем, а ты - ноль внимания.

– Все в порядке, - Ясень потер глаза.
– Просто устал немного. Пойду, прилягу на пару часов, пожалуй.

Путь до кровати показался ему нестерпимо долгим. Голова кружилась, ноги стали ватными, но все-таки он добрался. Рухнул головой на подушку, и сон поглотил его, как трясина поглощает брошенный камень.

Он уже не видел, как матушка зашла в комнату и осторожно присела рядом. Потом заглянула Пчелка и, помолчав, сказала:

– Я у Весты спросила, что с ним такое. Она говорит, это дева-судьба его наказала. Ну, то есть, не наказала, а так... Вроде как по носу щелкнула, чтобы не слишком нагличал. А вообще, она - ну, дева, в смысле - любит таких, которые не боятся. Присматривает, мол, за ними, оберегает...

– Все их любят, - вздохнула матушка.
– Только и жизнь у них - не аллея, камнем мощеная, а тропка горная, по-над пропастью. Чуть зазеваешься да споткнешься, и костей уже не собрать. Сколько раз ему говорила - думай головой, не лезь на рожон, но ведь, сама понимаешь, без толку...

Тихо было в каменном доме, только хныкал за окном ветер.

– Ладно, - матушка поднялась.
– Ты венок-то приготовила?

– Нет еще.

– Ну, пойдем.

Они вернулись на кухню, и Пчелка принялась бережно ворошить цветы на столе. У некоторых фиалок стебли были неестественно длинные - можно легко связать в узелок. Пчелка отбирала их, прикладывала друг к другу, переплетала. То, что возникало в ее руках, было похоже на зеленую косу с множеством фиолетовых брошек.

Закончив, она с удивлением обнаружила, что в кухне стало светлее. Выглянула в окно. Тучи поредели - впервые за много дней; в просветах между ними синело небо. Солнечный луч небрежно мазнул по крышам.

– Матушка, солнце!
– Пчелка засмеялась, закружилась от восторга по кухне.

– Куда ж без него сегодня?

– А я боялась, что дождь пойдет!

– Глупышка. Сплести успела?

– Да, вот смотри!

– Ух, красота! Ну, беги тогда. Смотри, не забудь только...

Матушка нагнулась к ней и что-то прошептала на ухо. Пчелка зарделась, прыснула. Схватила цветы и выскочила на улицу. Увидела стайку сверстниц, догнала, защебетала с ними наперебой. Смех-колокольчик звенел хрустально и чисто. Девушки шагали к окраине, перекинув через плечо фиолетово-зеленые "косы".

Соседки, подружки, дальние родственницы - все, кто утром собирал фиалки на поле, теперь уходили по дороге к реке.

Ветер стих, и с каждой минутой становилось теплее. Выйдя на высокий берег, девушки замирали, завороженно глядели вокруг. Серовато-желтая степь тянулась до горизонта. Солнце висело низко; свет его проливался в реку ручейком расплавленной меди.

Девушки переглядывались, подталкивали друг друга - кто смелей, кому начинать?

Черноволосая красотка протолкалась вперед, тряхнула головой, подмигнула. Сняла с шеи "косичку", сплетенную из фиалок, и, размахнувшись, подбросила ее вверх.

Цветы, оказавшись в воздухе, впитали закатный огонь и вспыхнули ярче. Они не упали: солнце, протянув руку-луч, подхватило их и взвесило на ладони. Казалось, над рекой танцует зелено-фиолетовая змея - шкура ее искрилась, а длинное тело скручивалось в тугие жгуты. Это продолжалось, наверно, секунд пять или шесть, а потом огни вдруг погасли, и "косичка" распалась на отдельные стебли. Бледным дождем они осыпались в воду.

Над толпой пронесся разочарованный вздох. Но хозяйка "змеи", похоже, ни капельки не расстроилась. Она пожала плечами, махнула рукой и прокричала звонко:

– Ой, да не очень-то и хотелось! Были б женихи приличные, а то смех один. Годик еще погуляю. Правильно, девки?..

Вокруг засмеялись.

– А и верно, Янка! Какие тут женихи? Тебе б из благородных кого!..

– Волка! Или нет, лучше Ястреба!

– И чтобы замок!

– И герб!

– И яхта!..

Почин был положен, и девушки осмелели. Разбрелись вдоль берега, не желая мешать друг другу; бросали цветы, и змейки плясали в лучах заката. Пчелка, в общем, ни на что особенно не надеялась, но сердце томительно замерло, когда ее "косичка" взметнулась над ленивой рекой. Фиалки задержались в воздухе всего на пару мгновений и рассеялись по волнам. Пчелке даже почудилось, что солнце ей подмигнуло - рано, мол, тебе, девица, про женихов выспрашивать.

Зато у соседки цветочный жгут не распался, а наоборот, как будто бы скрутился сильнее. Искристая змея опускалась медленно, изгибалась плавно и грациозно, а у самой воды свернулась кольцом - "косичка" превратилась в настоящий венок, и течение понесло его прочь.

Хозяйка венка взволновано ахнула и всплеснула руками, а другие кинулись ее поздравлять. Пчелка тоже порадовалась и опять взглянула на реку. Хотела пересчитать, сколько получились колец-венков: они продолжали светиться, медленно уплывая.

Но рядом вдруг закричали на несколько голосов.

Пчелка проследила, куда направлены взгляды, и тоже пискнула от испуга. Одна из "змей", запущенных с берега, никак не желала падать. Она извивалась в воздухе, но это был не танец, а конвульсии, корчи. Вокруг "змеи" клубился лиловый дым, и она визжала от боли - на такой невыносимо высокой ноте, что у Пчелки заныли зубы. Искры на змеиной "шкуре" меняли цвет - теперь они были не фиолетовые, а красные, словно воспаленные язвы. Запахло паленым мясом.

"Змея" сгорала в солнечном свете.

Пламя яростно полыхнуло, и на воду посыпался черный пепел.

Пчелка посмотрела на берег, чтобы увидеть, кому принадлежали цветы. И застыла, прижимая ладонь к губам.

Напротив пепельного столба стояла Звенка, невеста Ясеня.

3

Ясень проснулся посреди ночи. Прислушался к себе - кажется, все в порядке, и голова соображает нормально. Пить, правда, хотелось мучительно, словно он сутки пробыл в пустыне.

Поднялся и, пошатываясь, добрался до кухни. Зачерпнул воды, жадно выхлебал и, блаженно отдуваясь, опустился на лавку. Посидел, собираясь с мыслями. Завтра (или уже сегодня?) предстояло выезжать на рассвете. К счастью, в дорогу он собрался заранее, снедаемый нетерпеньем. Сборы, впрочем, не заняли много времени - путь предстоял недолгий, один дневной переход. И много вещей ему ни к чему. Оружие, конь - вот главное. Ну, и деньги, конечно...

Скрипнула половица, и матушка шагнула через порог. Молча присела рядом. В серебряном свете, что лился с ночного неба, лицо ее казалось неестественно бледным.