Чтение онлайн

Фиалок в этот раз оказалось много, просто на удивление, и, в общем, было понятно, что все собрать не удастся. Девушки, опустившись на корточки или просто став на колени, бережно разгребали руками влажную землю, чтобы вытащить цветок вместе с корнем. Даже дышать боялись - лишь бы фиолетовый огонек не угас, а продолжал танцевать в ладонях. Очистив корень от грязи, укладывали фиалку в мешочек и переползали к следующему цветку - молча, не глядя по сторонам, как будто весь окружающий мир утратил для них значение, и осталось только прохладное мерцание перед глазами.

Конь под Ясенем, озадаченный этой картиной, остановился на краю поля. Он, конечно, не заржал от испуга (это было бы ниже его достоинства - не кляча ведь, которая возит телегу с сеном), а только фыркнул недовольно и осуждающе. В тишине этот звук прозвучал на удивление громко. Светловолосая девчонка, сидевшая к Ясеню ближе всех, недоуменно подняла голову и несколько раз моргнула, как будто не сразу сообразила, кого она видит перед собой.

– Привет, - сказал Ясень.
– Звенку не видела?

– Ч-чего?..

Другие девицы тоже зашевелились. Распрямляли спины, с интересом поглядывали на гостя.

– Что, красавец, помочь решил?

Вокруг захихикали. Ясень не успел заметить, кто к нему обратился, поэтому ответил, важно глядя поверх голов:

– Не помочь, а проконтролировать.

Смешки стали громче.

– И то верно, куда ж мы, курицы, без догляда!..

– Ты уж объясни, не побрезгуй - может, я чего не так делаю?..

– А веночки плести научишь?

Ясень снисходительно улыбался, пережидая этот фейерверк остроумия, но тут из-за кустов у дальнего края поля показался старичок-знахарь. Он бежал, прихрамывая и грозя кулаком, а лицо его пылало праведным гневом. Смех прекратился, кто-то ойкнул испуганно. Старик, наконец, добрался до Ясеня, но так запыхался, что еще минуту не мог ничего сказать, а только беззвучно открывал рот и пучил глаза. Наконец, слегка отдышавшись, прокаркал:

– Ты что же, поганец, стыд совсем потерял?.. Нет, ну это ж надо, темень кротовая, на девичье поле приперся! Бугай здоровый, а ума ни на грош! А ну, развернул конягу, и дуй отсюда!

Конь сердито оскалился, а Ясень сделал честные глаза и кротко ответил:

– Так ведь полдень уже, почтенный.

И, словно в подтверждение его слов, огоньки фиалок на мгновение вспыхнули еще ярче, а потом вдруг разом угасли, как будто иссяк подземный источник, из которого корни черпали свет. Цветы бледнели и увядали, зеленые листья съеживались, теряя бархатистую мягкость, и вскоре стали совершенно неразличимы на фоне подгнивающего жнивья. Медовый аромат испарился, и в воздухе запахло прелой соломой.

– Ну вот, - сказал Ясень, - теперь уже можно, правда?

Он тронул поводья, но жеребец все не решался перейти на стерню - топтался на месте, всхрапывал и беспокойно прядал ушами. "Ну, что ты?
– укорил его Ясень.
– Боишься, что ли? Дамы же смотрят". Дамы в измазанных юбках польщенно заулыбались, а конь, возмущенный нелепыми подозрениями, дернул головой и решительно попер через поле. Знахарь что-то еще бухтел за спиной, но Ясень уже не слушал, потому что увидел Звенку.

Она стояла, уперев руки в боки, смотрела на всадника и молчала. Только когда он подъехал почти вплотную, покачала головой и произнесла:

– Явился.

Ясень безмятежно пожал плечами, глядя на нее сверху вниз. Маленькая и ладная, с иссиня-черными волосами, заплетенными в короткую косу, Звенка была красива, но совсем не той красотой, о которой поют в балладах. "Бледная нега" и "ланиты, пунцовые от смущения", - это не про нее. У Звенки лицо загорелое, носик вздернут, глаза немного раскосые - в предках явно имелся кто-то с восточного побережья. Смотрит насмешливо и при этом чуть-чуть наклоняет голову, как будто хочет сказать: "Ага, конечно, ври больше"...

– Ну что, - спросил Ясень, - много насобирала?

Звенка фыркнула и с некоторым усилием подняла с земли свой мешок. Ясень нагнулся, отобрал его и взвесил в руке. Фиалки - это, конечно, не камни и не дрова, но и не лебяжий пух, легкий, как дуновение ветра. Стебли и листья набухли влагой, и мокрая зелень просвечивала сквозь ткань.

– Пить хочешь?

Он дал ей флягу. Звенка отряхнула ладони, вынула пробку и сделала несколько жадных глотков. Потерла шею, с наслаждением потянулась и несколько раз притопнула, чтобы размять затекшие ноги. Вместо юбки на ней сейчас были мешковатые замызганные штаны - конфисковала, наверно, утром у кого-то из братьев, причем без спросу. Звенка была единственной девчонкой в семье и к лишним церемониям не привыкла.

– Залезай.

Опершись на его руку, она легко запрыгнула на коня. Ясень посадил Звенку перед собой и приобнял небрежно. Девицы вокруг стреляли глазками и о чем-то шептались.

– Так, - сказал Ясень, - а сестричка моя куда подевалась? Что-то не вижу.

– Не в ту сторону смотришь, - сказала Звенка.
– Вон, руками машет.

Пчелка, и правда, размахивала руками, как мельница. А еще она подпрыгивала, смеялась и вообще едва не лопалась от восторга. Ясень вспомнил, что это ее первый поход за мерцающими цветами. В прошлом году, когда зажегся фиолетовый свет, она была еще маленькая и очень переживала по этому поводу.

Подъехав ближе, Ясень взял у сестры мешок. Поинтересовался:

– Ну как, довольна?

– Ой, ты не представляешь!.. Я дотронулась, и такое сразу тепло, и еще щекочет как будто, только не снаружи, а изнутри, и свет, он ведь тоже не холодный совсем, это только кажется поначалу, а на самом деле он как зимой от печки, волна такая идет, от сердца к животу, а потом...

Она запнулась и покраснела, а Звенка, засмеявшись, сказала:

– Не старайся, все равно не поймет.

– Куда уж мне, - согласился Ясень.

– Поздравил бы сестру, - напомнила Звенка.
– Все тебе подсказывать надо.

– Глупый он, - согласилась Пчелка.

– Глупый, зато на лошади, - назидательно сказал Ясень.
– А ты пешком топай. Ладно, дома увидимся.

Конь неспешно шел через поле, девушки с завистью смотрели на Звенку, а Ясень беззаботно насвистывал, пока у края стерни их не остановил старый знахарь. Он уже не брызгал слюной, а смотрел даже, кажется, с некоторым сочувствием. Вздохнул и сказал негромко: