Чтение онлайн

Впрочем, нет - это сравнение не совсем подходило. Ясень каким-то образом чувствовал: солнце по-прежнему остается на месте, просто закрылось от лишних глаз. Он как будто стоял в тени от большого облака, которое было само по себе невидимо, но при этом не пропускало солнечные лучи. Да, похоже на бред, но Ясень не мог это выразить по-другому - не имелось подходящих слов в языке.

Тень сгустилась; казалось, воздух над головой стал плотным и осязаемым. Это напоминало клубы темного дыма. Они расползалась в стороны, наливаясь изнутри чернотой и обретая четкие формы. И Ясень вдруг понял, что над ним простерлись два огромных крыла.

Крылья пришли в движение, всколыхнув нагретый воздух над степью. Ожившая тень опускалась с неба - туда, где торчал обрубок мертвого дерева, похожий на риф посреди травяного моря.

Дымная птица легко коснулась земли.

Она поражала воображение своими размерами - в три человеческих роста, если не больше. Силуэт казался слегка размытым, словно птица не стояла на месте, а стремительно летела по небу. Клубящийся мрак стекал с ее перьев; в глазах полыхало пламя, как в жерле разбуженного вулкана. Ясень прижимался спиной к стволу, ощущая, как шевелятся волосы на затылке. Огненный взгляд уперся в него, заставил зажмуриться.

Потом он услышал:

– Время приходит.

Голос пробирал до костей; в нем слышался лязг металла и завывание ветра среди ледяных вершин. Ясень чуть не оглох, когда громадина, наклонившись к его лицу, проскрежетала:

– Спрашивай.

С трудом проглотив комок, он пробормотал:

– Кто ты?

Ему почудился смех, похожий на эхо далекого камнепада. Темная фигура отступила на шаг и совершенно по-человечьи повела головой, как будто хотела размять затекшую шею. Ясень вдруг понял, что птица явственно уменьшилась в росте, дым перестал клубиться, да и перьев больше не видно. Он усиленно заморгал, но наваждение не исчезало: гостья подняла руку вместо крыла и отбросила светлую прядь со лба.

И тогда до него, наконец, дошло, что перед ним стоит обычная девушка.

– Так лучше? Теперь узнаешь?

– Э-э-э...
– сказал Ясень.

– Понятно.

Она была хороша собой - высокая, стройная, с нежной кожей. Одета в простенький сарафан, какие носят крестьянки летом. Волосы распущены по плечам. Никаких украшений - ни колечек, ни бус, ни ленточек разноцветных. Но все равно непохожа на бедную девочку из деревни. Скорее уж, на знатную даму, которая нарядилась селянкой на карнавал.

Заметив, что Ясень ее разглядывает, девица понимающе усмехнулась. Слегка отставила ножку и склонила голову набок, словно позировала художнику. Потом опять посерьезнела:

– Приходи в себя, парень. Времени мало.

– Мало?

Девица вздохнула, шагнула ближе. Взяла его ладони в свои и неожиданно облизнулась. Он обреченно подумал, что сейчас его либо укусят, либо поцелуют взазос - и сразу не скажешь, что в данной ситуации предпочтительней. Но она вместо этого легонько подула ему в лицо, и это невинное действие дало поразительный результат. Ясеню показалось, что ветер с Хрустальных Гор, разом преодолев сотни лиг, обжег его ледяным дыханием. Голову наполнила морозная ясность, а мысли стали четкими и прозрачными, как узор на стекле зимой.

– Ну?
– спросила она.

– Впечатляет.

– Надо спешить.

– Почему?

– Оно отвернулось, но ненадолго.

Девушка кивнула наверх. Ясень машинально поднял глаза - солнце так и не появилось. Вообще-то, странно - ведь птица, закрывшая его крыльями, уже спустилась с небес. Похоже, тут все еще сложнее, чем кажется...

– Отвернулось? С чего вдруг?

– Не хочет видеть. И намек тебе заодно.

– Какой намек?

– Потом поймешь. Сейчас о главном спрашивай. Думай.

– Скажи мне, кто ты.

– Эх, ты, мыслитель, - она покачало головой укоризненно.
– Мог бы уже и сообразить. Сам ведь про меня рассказывал давеча, да так душевно - будто всю жизнь знакомы. Мол, вся в делах она, в столице с принцами возится...

Ясень даже не особенно удивился - а, может, просто морозный ветер на время выдул эту способность из головы. Память услужливо подсказала: "Ну, дева-судьба, к примеру... Что ей, больше заняться нечем, как за нашим жнивьем смотреть?.."

– Вижу, дошло. Да ладно, не смущайся, чего там. Про меня иногда такое плетут - хоть стой, хоть падай...

– Ты все наши жизни видишь?

Она пожала плечами. Ясень осторожно спросил:

– Вчера на реке, у Звенки... Что это означает?

– Пепел и прах. Что тебе тут неясно?

– Это ты меня наказала? За то, что к девчонкам на поле ездил?

– Дурак, - сказала она спокойно.
– Я что тебе - зверь из сказки? Шею сверну, чтоб чужие цветы не нюхал?

Ясень чуть не ляпнул: "Не зверь, а птица", но вовремя удержался. Обдумал ее последнюю фразу, однако ясности не прибавилось. Если нет на нем никакой вины, то к чему зловещие знаки? Попробовал уточнить:

– Так мы со Звенкой поженимся? А когда?

– Зачем тебе это?

– В смысле?

– В прямом. Ну, расскажу я, к примеру, что та, которая тебя любит, смерть твою таскает с собой. А другая, для которой ты людей будешь резать, сидит сейчас и гладит котенка. Тебе от этого легче станет?

– Какого котенка?

– Черного, пушистого, с белым пятнышком на груди. И ленточка голубенькая на шее. А через три месяца его задерет облезлый бездомный пес - весь в лишаях, и задняя нога перебита...

Подумала и добавила:

– Левая.

Ясень молчал, переваривая услышанное. Она сказала:

– Пойми, наконец - я вашу судьбу не тку. Ему одному решать.

И опять кивнула на небо.

– А ты?
– спросил он.

– Я весть приношу. Тому, чье время приходит.

Это заявление ему не понравилось. Что же это за весть такая, если даже солнце не желает присутствовать, когда ее оглашают?

– Ладно, - сказал Ясень с опаской.
– И что мне делать теперь?

Дева-птица подняла взгляд. Ветер, утихший было, застонал протяжно и яростно. Земля под ногами вздрогнула, и море-степь покрылось штормовой рябью. Темное марево вставало у далеких холмов.

– Ты задал свой вопрос. Я отвечу.

Она говорила размеренно, не повышая голоса, как будто вокруг царила полная тишина, но он отчетливо слышал каждое слово.

– Гори мертвым пламенем, питая живую реку. Иди во тьму, чтобы выйти к свету. Прочти волю солнца по знакам тени.

В лицо дохнуло жаром, и за ее спиной раскрылись дымные крылья. Ясень заорал, задыхаясь: