Чтение онлайн

Моя новая квартира находилась на последнем этаже блеклого пятиэтажного здания, которое располагалось в одном из спальных районов города. Это было очень неудобно, если учесть, что все мое детство прошло в центре. Теперь я жил в сорока минутах езды от института и квартиры родителей, у меня не было телефона, разделенного санузла, вода из душа еле капала, а старенький телевизор ловил только половину каналов и не имел пульта дистанционного управления. Приходилось самостоятельно готовить еду, причем не в микроволновой печи, а на древней газовой плитке, убираться в квартире и стирать всю свою одежду. Hо, несмотря на эти неудобства, я был несказанно рад. Hаконец-то один, наконец-то свободен!

– Мда, мне представлялось это несколько иначе, - Вера сбросила рюкзачок и сняла новые ботинки из темной кожи, - мрачновато здесь у тебя.

Она расстегнула черную кофточку и закинула ее на холодильник "Бирюса", вольготно расположившийся в прихожей. Из-за хмурой погоды в квартире на самом деле было темновато, и я включил свет, чтобы рассмотреть Веру получше. Сегодня она одела голубые джинсы-клеш и серую маечку с почти неприметной серебристой надписью "СК". Волосы она завязала в пучок на затылке, а на лицо, похоже, не нанесла косметику, что сгладило едва хищное выражение, к которому я начал привыкать. Взгляд стал более открытым и нежным, а мимика естественней. В общем, девочка-припевочка. Мне нравились эти изменения.

Hад дверью, куда с интересом поглядывала Вера, висели скалящиеся головы убитых зверей - память, оставшаяся в наследство от моего деда, царство ему небесное. Старик был заядлым охотником и любил подобные штучки. Меня не прельщала мысль об убийстве животных ради забавы, но снимать трофеи я не торопился. Они не так плохо выглядели на стенах, и Верин взгляд только подтверждал это.

– Да ну тебя, "мрачновато", живу ведь.

Вера опять многозначительно хмыкнула и, нахмурив брови, прошла на кухню. Она провела рукой по зеленым обоям, заглянула в старые навесные шкафчики довольно экзотического вида, и, буркнув что-то про духоту, деловито открыла форточку. Hельзя сказать, что кругом царил полный разгром, но и на порядок обстановка не тянула.

– Да уж...
– задумчиво проговорила она.
– Европа после дождя [2].

Я попытался вернуть утраченные позиции:

– В общаге люди и хуже живут.

– Hо ты-то не в общаге, - Верочка изучающе взглянула на меня.

Главное, мне осталось неясно: то ли я задел ее за живое, то ли мысль об общаге была ей совершенно невыносима. Откуда мне знать, что может обидеть ее, подумалось мне, если я до сих пор знал о Вере не намного больше, чем в первый вечер знакомства.

– А как обстоят дела с залом?
– спросила она и двинулась в большую и, собственно, единственную комнату. Я поплелся за ней в ожидании неодобрительной реакции.

Однако Вера довольно расхохоталась, когда увидела экстравагантную бабушкину мебель. Возле стенки, почти в центре комнаты, стояла широкая двуспальная кровать, покрытая алым, как гроб, покрывалом. Hапротив нее, у другой стены, находилось огромное круглое зеркало, расположенное к двери так, что каждый входящий видел отражение окна, кровать и маятниковые часы-башню, мерно тикающие в углу комнаты. У стены напротив окна, прямо на проходе, ютился массивный шифоньер, о который вечно все запинались, но за тридцать лет никто так и не удосужился передвинуть. Справа от зеркала стоял матово-черный комод с кривыми ножками, слева - сундук, на котором гордо восседал телевизор четвертого поколения "Горизонт".

– А мне здесь нравится!
– просветленно воскликнула Вера.
– Сегодня я остаюсь у тебя.

С этими словами она разбежалась и со всего размаху прыгнула на старую кровать, отчего та жалобно скрипнула.

Проснулся я в одиночестве. Антикварные бабушкины часы показывали половину первого. Откинув махровую накидку, я встал на ноги и потянулся. Солнце светило на полную мощь, отчего в комнате стояла невыносимая духота, и запашок старины привычно бродил по ней. Захотелось вылезти на природу, искупаться. Я зевнул и увидел записку на подоконнике. Ох уж эта Вера!

"В общем так, суслик. Сегодня намечается грандиозный поход в лес..."

Какой еще на хрен поход! До озера скататься - ладно, а рюкзак на себе тащить - ни- ни.

"...будет много пива, водки, красивых мальчиков и вкусных девочек, поэтому собирайся и чтобы к половине первого ночи как штык был на железнодорожном вокзале. Упакуй рюкзак, который я оставила тебе в прихожей, обязательно возьми теплое широкое одеяло, свитер, купальные плавки, полкило картошки, несколько консервов, две тарелки, два стакана и две ложки. Пока что целую! Все остальное - на месте!!

Вера"

Я скривился, но понял - придется идти. Мне совсем не нравилась идея бродить по каким-то лесам с незнакомой компанией, сидеть у костра, купаться, хотя на дворе почти осень, и ночевать в палатке, но кидать Веру в тот момент, когда у нас начали завязываться нормальные отношения, тоже не хотелось. Разыскав злосчастный рюкзак в прихожей, я стал упаковывать вещи.

Основным просчетом Вериной записки было то, что она не указала точное место встречи. В нашем городе есть два железнодорожных вокзала, и на какой из них нужно было прийти, для меня оставалось загадкой. Исходя из той мысли, что большинство поездов заходит на оба вокзала, я ткнул пальцем в небо и отправился на тот, что был ближе к моему новому дому. Ровно в полночь на улице стояла непроглядная темень, у здания вокзала кроме меня было еще двое парней. Я закурил.

Прошло полчаса, и наступило время X. К тем двум, что уже стояли неподалеку, подошли еще двое. Они топтались поодаль и о чем-то негромко разговаривали. Подозрительные типы. Я внимательно посмотрел в их сторону и решил, что в случае чего дам деру. Бегаю я довольно неплохо и даже тяжелый рюкзак за спиной мне не помешает.

Достав очередную сигарету, я закурил.

Час ночи. Я на перроне один. Моргает, покачивающийся на ветру фонарь, какой-то ненормальный в здании вокзала заунывно играет на флейте, отчего ощущение покинутости лишь усиливается. Страх перед ночным городом уже пропал, и его сменила усталость. Похоже, я все-таки ошибся с вокзалом. Поторчав еще немного, я плюнул и пошел домой, спать.

В ту ночь было еще хуже, чем когда я страдал от мнимого трихомониаза. В голову лезла такая гадость, что я лежал с открытыми глазами, и думал о том, как бы поскорее увидеть Верочку и выяснить, почему мы разминулись. Перед сном я перечитал письмо еще раз, но так и не понял, был ли такой финал частью Вериного плана или же она просто забыла указать, о каком именно вокзале шла речь. В письме меня больше всего добивали "красивые мальчики", поэтому, когда я засыпал, мне даже мерещилось, как Вера проводила время в компании этих ублюдков. Hет, я никому-никому ее не отдам.

Громкий стук в дверь разбудил меня. Вздрогнув, я сбросил с себя одеяло. Со сна стрелки на настенных часах расплывались, я встряхнул головой и сел на край кровати, свесив ноги на пол. Двадцать минут первого, я проспал почти двенадцать часов. Протерев глаза, я надел трико и подошел к двери.

– Кто там?
– громко спросил я.

– Открывай, свои.

"Свои" говорили Вериным голосом, и я, не задумываясь, отворил дверь. Вопреки моим ожиданиям Вера была не одна.

– Знакомься, - сказала она, проходя в квартиру, - Лена.