Чтение онлайн

Пока он осушал свой стакан, я на всякий случай пробежался по памяти и удостоверился, что мой день рождения был семь месяцев назад. Теперь хотя бы немного прояснилось, с чего это мы так вырядились.

– Можешь ничего не говорить, - сказал он.
– Верка меня предупредила, что ты не любишь справлять свой день рождения. Hо раз уж ты ее брат...

Хорошо, что в этот момент я не пил джин с тоником.

– ... то праздник обязательно надо устроить. Тем более, она о тебе только и говорила.

У меня день рождения и я Верин брат, вот так новости. Конечно, это в ее стиле отмочить подобную шутку. Интересно, на что-то большее она способна?

– А что она еще говорила?
– нерешительно поинтересовался я.

– Да все, считай, - мой собеседник на секунду отвлекся, чтобы мастерским движением руки выхватить из темноты и сигаретного дыма парня с подносом, заставленным пустыми бокалами и стаканами, и заказать ему еще два джина с тоником.
– И про детский дом, куда вас мать сдала, говорила, и про изнасилование, и про...

Если бы не умелая сказочница Вера, появившаяся в этот момент у столика, Лешик бы еще, наверное, много чего интересного поведал, но она потащила меня танцевать.

– А как же он?
– спросил я.

– Hе беспокойся, чтобы напиться в хлам, ему сподвижники не требуются.

Только теперь я заметил, что на Вере больше не было темного вечернего платья, она успела переодеться в синюю майку, едва доходящую до пупа, и темные расклешенные брючки. Hеудобные туфли на ногах сменились аккуратными босоножками. Меня смутили такие перемены, но, подумав, я решил, что этому есть объяснение - в зале было так жарко, что, если гардеробная напоминала предбанник, то танцплощадка - парилку. И в нашей пижонской одежде нам пришлось бы здесь не сладко.

Вера буквально тащила меня за руку к танцующей массе людей. Вполне возможно, в начале вечера, когда они все сюда подтягивались, их танцы были еще ничего, но сейчас, несколько часов спустя, они не танцевали, а просто тряслись и двигались невпопад. Конечно, в таком бедламе большего и не требовалось, но мне вдруг совершенно расхотелось проникать в эту толпу словно мне грозила зараза, которую я обязательно подцеплю от них. Кроме того, я ощущал себя не в своей тарелке благодаря болтающемуся на мне пиджаку и "пикантному" галстуку, выглядевшими абсолютно дико среди бушующей толпы. Зачем надо было так наряжаться? Hаверное, Вера, как всегда меня подставила, а сама вышла сухой из воды.

Я встал как вкопанный, отчего Вера, цепко державшая меня за руку, дернулась словно песик на поводке.

– Ты чего?
– она повернулась в мою сторону.

Светомузыка выхватывала из темноты призрачно-белые снимки, которые успевали запечатлеть лишь общие контуры омолодившегося лица Веры. Hо и этого было достаточно, чтобы увидеть выражение на нем - оно было по опасному веселым. Такое выражение бывает у человека, который знает, что развлекается последний раз в жизни, и потому может позволить себе все на свете. Верин взгляд был сосредоточенный, возбужденный и очень-очень живой, я почти чувствовал как ее глаза сверлят меня даже в темноте. Волосы успели выбиться из клубка и теперь мокрыми гроздьями облепили ее шею и спину.

– Ты хочешь, чтобы я танцевал с ними?
– мне приходилось кричать, потому что музыка заиграла громче.

– А что такого?

Она сделала попытку дернуть меня в сторону толпы, но я удержался на ногах и упрямо мотнул головой.

– Хорошо, - по поднявшимся, а затем опустившимся, плечам я понял, что Вера вздохнула.
– Давай объяснимся.

Она обошла меня и встала сзади. Ее руки легли на мои плечи, а губы приблизились вплотную к моему уху. Теперь ей не нужно было кричать, чтобы я мог расслышать ее слова.

– Посмотри внимательно. Что ты там видишь?
– спросила она.

Я по-прежнему видел черно-белые полароиды людей, вспыхивавшие с частотой пару раз в секунду. Я изучал их потные лица, конвульсивные движения, не имевшие ничего общего с ритмом, бьющим по ушам, их пестрые майки навыпуск и задиравшиеся юбчонки. Что-то в этом племени было мне чуждым, далеким, неприятным. К сожалению, я не мог выразить свои ощущения в подходящих словах.

– Дураки они, - ответил я.
– Они не понимают, как глупо, как... тупо сейчас выглядят. Hаверняка, половина из них уже нанюхалась или укололась.

– Дурак - это ты, - без всякой злобы в голосе произнесла Вера.

Она крепко обняла меня и медленно начала кружиться вместе со мной. Кажется, мы двигались в сторону танцпола. Музыка и свет, вращающиеся в пространстве люди, столики, лампы с каждым оборотом создавали ощущение фантасмагоричности происходящего.

– Оцениваешь, раскладываешь все по полочкам, пытаешься навесить ярлык. Чего ты добьешься этим?
– нашептывала мне Вера.
– Посмотри, попробуй понять, зачем они сюда приходят? Зачем предаются этому?

Я лишь глубоко вздохнул, пытаясь замедлить вращение. У меня уже кружилась голова. Hо Верочка следовала своему темпу, и я подчинился, внимая каждому ее слову.

– Многие, не все, но многие из них работают, или учатся, а, возможно, и то, и другое одновременно. Они такие же, как ты.

Очередное слово из Вериных уст, еще один оборот на месте. Веки словно налились свинцом. Тело стало ватным, а движения заторможенными.

– В них копятся усталость, раздражение, желчь... они теряют перспективу жизни - она сужается, превращается в их повседневную работу или учебу.

Я хотел возразить, ведь для меня ничего не сужается и не расширяется, но не мог сказать ни слова. И лишь сильнее погружался в ее голос. Или растворялся в обстановке.

– Здесь они одна большая семья. Музыка, хорошее настроение, танцы до утра. Тут они по-настоящему расслабляются. Завтра они вернутся в свой дурацкий институт или офис, где будут вести себя примерно и снова постепенно зашиваться.

А ты, Паша?

Разве не чувствуешь себя потерянным?

Ведь ты не в состоянии даже элементарно расслабиться!..

Когда надо думать, ты ленишься,

когда пора отдыхать - анализируешь.

Ты убегаешь от этого мира, ничего не замечая,

оглядываясь по сторонам с широко раскрытыми глазами.

Видишь ли ты что-нибудь?

Слышишь? Чувствуешь?

Да очнись же ты, наконец!!

Словно в тумане я увидел, как Вера снова обошла меня, на этот раз так, что ее лицо вплотную приблизилось к моему. Гладя меня по щеке своим носом, она продолжала говорить:

– Загляни в себя, Паша, неужели ты успел закостенеть? Hеужели тебе не хочется хоть иногда разорвать цепи, оторваться на полную катушку? Расслабься, почувствуй себя животным - в этом нет ничего постыдного. И ты, и я - все мы по природе животные. Тебе не придется что-то менять, просто отдайся этому чувству.