Чтение онлайн

Со стороны участка Ционовского через проход в заборе вышли двое мужчин с папками и направились к дому Смирновской.

— Ненавижу это наследство!.. — прошептала Лукреция. — Неужели у профессора не найдется никакой троюродной внучатой племянницы его отсудить?

— Что думаешь делать дальше? — тихо спросила Туся.

— Нанять трактор и экскаватор, — вздохнула Лукреция.

— Дом трактором не завалить.

— Согласна. Но пристройку эту я заутюжу, клянусь!

— А как же постановления на обыск? — покосилась на хозяйку Таисия. — Они собираются все там заново обыскать, и пристройку тоже.

— А я потороплюсь. 

В пятницу после тира Раков поинтересовался у своего бывшего начальника из следственного отдела, как идет расследование убийства в Усково, и узнал, что оружие все еще не найдено. Лейтенант разозлился. Злился по работе Раков редко, в основном, когда он, в делах дотошный и исполнительный, сталкивался с небрежностью своих сослуживцев. Столько дней бесконечных обысков, и не найти в газовой плите пистолет!..

Вечером отправился в Усково на электричке. С бутылкой пива и солеными орешками. Ничего не планируя, стараясь не думать о пистолете, ехал себе и ехал в подступающих сумерках. Днем в Москве прошел сильный ливень, жара спала. Свежий ветер пригорода метался по вагону — все форточки были открыты. На Ракова с интересом поглядывали молодые женщины, он улыбался в ответ, но строго контролировал продолжительность взгляда, чтобы не обнадеживать зря: смотреть долго он мог сейчас только на Аглаю, и не только на лицо, на любую часть тела — от ушка до пальчика на ноге… бесконечно… бесконечно долго. Раков тяжко вздохнул: все в ней — совершенство!.. к сожалению.

Когда вышел на платформе, совсем стемнело. К дому Смирновской лейтенант подошел со стороны калитки и заметил какое-то движение у террасы. Раков резко присел — тело само сработало, а потом стал думать. Может это быть кто-то из Службы? Например, с обыском?.. Поздновато для обыска, да и не обыскивают по одному. Огляделся — никаких машин на участке. Наружное освещение участка не включено. В доме свет горит только на первом этаже. Раков затаился. Человек пробежался от террасы вдоль дома, заглядывая в окна и прячась.

Стало ясно, что охранник не может так себя вести, что женщины — в опасности, и у лейтенанта появилась цель номер один — срочно достать оружие. Он отполз от калитки, выбрался из освещенного уличным фонарем места и бросился к забору Ционовского. Перемахнул через штакетник, оббежал дом и… с разбега застыл в шоке: на месте пристройки была пустота. Плоская поверхность без намека на строение.

На мгновение Ракову даже показалось, что он попутал участки, пробежал лишнее и перемахнул через чужой забор. Но подойдя к месту поближе, Антон обнаружил рядом с домом выскобленную зубцами экскаваторного ковша поверхность земли. В растерянности он осмотрелся и понял, что у него не глюки — пристройка была начисто снесена, и мусор вывезен. Это выглядело настолько невероятно, что Раков присел, потрогал обнажившуюся землю руками и схватился потом за голову: прощай, пистолет генерала! Он подошел к дому, сел на ступеньку лестницы, прислонился головой к перилам и застонал от досады. С момента, когда Раков утаил пистолет, обнаруженный у убитого искусствоведа, он дал себе что-то вроде обещания — оружие генерала должно вернуться к Смирновской. Тем или иным способом, путем обнаружения его в ходе расследования, или просто — подкинутым через пару лет. Но чтобы пистолет пропал так бездарно на мусорной свалке!.. Он почувствовал себя неудачником, постыдно провалившим важный тест.

К этому времени глаза его окончательно привыкли к темноте. У лавочки Раков заметил какую-то свалку и с надеждой вскочил. Так и есть — это был набор металлолома, заботливо отобранный из обрушенной пристройки для последующей сдачи. Вероятно, работниками, которые помогали грузить мусор. Антон сразу заметил белеющий бок газовой плиты рядом с небольшим обогревательным котлом. Начал раскидывать трубы, ведра и батареи, чтобы добраться к ней. Он был слишком ошарашен исчезновением пристройки, чтобы соблюдать тишину. Плита лежала на боку. Раков начал дергать ящик под духовкой, тот шел с трудом — приоткрывшись, застрял. Антон решил, что в правильном расположении он откроет его без труда, и, поднатужившись, поставил плиту на ножки. Присев, лейтенант получил сзади сильный удар металлической трубой по голове и упал.

Очнулся от того, что его обыскивали в четыре руки. Вытащили из нагрудного кармана удостоверение. Забегали огоньки маленьких фонариков.

— Черт!.. — сказал хриплый голос. — Бабам в доме оставили охранника! Оружия точно нет? — удостоверение засунули обратно в карман.

— Нет, — ответил другой голос.

Двое мужчин отошли к дому и тихо переговаривались, решая — звонить или нет какому-то Лысому. Стараясь двигаться осторожно, Раков попробовал лежа просунуть руку в приоткрытый ящик под духовкой. У лестницы зажегся огонек сигареты. Один из нападавших озаботился, зачем охраннику генеральской дачи тащиться на участок профессора — стоит позвонить Лысому. Второй был против звонка и настаивал, что дело должно быть сделано сегодня, поэтому охранника нужно связать и закинуть в дом профессора.

Когда один из них пошел по ступенькам в дом искать веревку, Раков сел, борясь с тошнотой, и рванул на себя нижний ящик плиты, не заботясь о тишине. Оставшийся мужчина включил фонарик и побежал на звук. Раков достал пистолет в пакете и выстрелил, примерившись к лучу света. Из дома выбежал напарник — второй выстрел Ракова. Человек упал, потом поднялся и двинулся к нему, паля очередями по куче металлолома. По звуку — из короткоствольного автомата. Раков перекатился в сторону, сказал сам себе: «осталось — три пули…», и выстрелил.

— Две…

Наступила тишина. Раков поднялся, пошатываясь, и пошел к лежащим на земле. Первый упавший стонал. Раков выстрелил ему в голову. Второй не двигался, но седьмую пулю из «вальтера» в голову все равно получил — проверять пульс было некогда.

— Цель номер три, — прошептал Раков, вытряхивая пистолет из пакета на землю. — Чисто уйти.

И потрусил к калитке профессора, стараясь приноровиться к вращающимся вокруг его головы деревьям и ярким фиолетовым сполохам перед глазами при каждом толчке ногой от земли.

Туся босиком пробежала по коридору в комнату Лукреции.

— Даниловна! — прошептала она, ощупывая кровать в темноте. — Стреляют!

Кровать оказалась пустой.

— Не то слово, — заметила Лукреция от окна. — А мы без охраны и без оружия.

— Очередями ведь стреляют! — заметила Туся.

— Да, — равнодушно кивнула Лукреция, — и это успокаивает. Потому что походит на бандитскую разборку. Есть еще версия: все побочные родственники забрались на участок Ционовского, чтобы там перестрелять друг друга за его наследство. Победитель придет пристрелить меня.

— Не говори ерунды! — помимо воли улыбнулась Туся.

— Не знаю, как ты, а я других причин, чтобы палить там из автомата, придумать не могу. Почему не у моего дома, спрашивается? Почему — не здесь? Но на всякий случай нам стоит вооружиться хотя бы ножами.

— У меня есть граната, — выдохнула Туся. — В банке с манной крупой.

— С ума сошла? — Смирновская сразу оставила свой насмешливый тон.

— Давай оденемся, разбудим Лайку и спустимся в подвал. Я знаю, там есть замаскированная яма, которую твой отец называл бункером. Отсидимся до утра. А утром… сходим и посмотрим, кто теперь валяется на месте пристройки… А что? — повысила Таисия голос, потому что хозяйка подозрительно молчала. — В первый раз, что ли…