Чтение онлайн

— Псевдоним?.. Что еще за ерунда?

— Это не ерунда. Вы видели картину «Три богатыря»?

— Аглая, умоляю, говорите по делу, я и так ничего не понимаю!

— В семьдесят шестом году моя мама занималась сексом с тремя мужчинами. А художник Васнецов описал в Добрыне Никитиче черты трех родственников — самого себя, дяди и брата. Знаете, сколько он работал над этой картиной? Семнадцать лет!

— О, господи, — простонал Раков. — Просто скажите, что вы знаете о человеке, которому написали письмо!

— Я и говорю. Человека с таким именем не существует. Это сборный образ. Как у художника Васнецова. Маму тогда любил дядя Паша, еще Крези-бой… — Аглая начала загибать пальцы, — и еще военный летчик, который стал предателем родины, когда угнал самолет на американскую базу в Японии. С тех пор она его не видела. Но он узнал о рождении дочери и смог передать средства на мое воспитание. Передал их… как это?.. Контра… бандой! Те самые камушки. Они давно у мамы, просто она отдавала их мне по одному в год. Дядя Паша сделал ей вечную розу, Крези-бой подарил кольцо с изумрудом, а военный летчик, наверное, продал самолет и…

— Аглая, давайте реально по фактам, ну какой еще самолет?..

— МИГ-25, — уверенно заявила Аглая. — Мама сказала, что для американцев в семьдесят шестом году это была бесценная вещь.

Раков посмотрел на нее диким взглядом, прокашлялся — горло пересохло, и заметил:

— Тогда получается, что Лукреция… ваша мама имела еще одного кандидата в отцы, который подарил ей шкатулку для камушков. Яйцо Фаберже, я имею в виду.

— Нет, яйцо дедушкино. Он давным-давно купил его в Америке у русского эмигранта. Правда, красивое слово — эм-м-ми-грант!

Раков взял руку жены и прижал к губам, закрыв глаза. Голова была тяжелой, мысли путались — приходилось тщательно обдумывать каждую фразу.

— Вы написали письмо псевдониму, — сказал он. — Зачем, если псевдонимы сами по себе не существуют?

— А кому мне было писать? Девушка, которая продала конверт, сказала, что письмо, отправленное по почте, обязательно найдет адресата. А если не найдет — вернется по обратному адресу.

— Аглая, пожалуйста, позовите сюда Лукрецию, — попросил Раков, с силой сжав ее пальцы.

— Мама разговаривает с этим важным доктором. Могу позвать Тусю, она тут, за дверью. Очень грустная. Почему-то уверена, что вы обязательно умрете. — Аглая оперлась в кровать локтями, приблизилась лицом к лицу мужа и доверительно прошептала ему в губы: — Она надела свое лучшее черное платье, вам понравится.

— Нет, только не Тусю!.. Приведите ко мне Лукрецию под любым предлогом.

Лукреция с порога осмотрела бледного зятя долгим изучающим взглядом и вздохнула.

— Давай без паники, — сказала она. — Все пройдет нормально.

— Вам вернули ваше оружие? — спросил Раков.

— Зачем тебе?

— Позвоните своим друзьям полковникам, пусть срочно найдут, кто из крупных предпринимателей коллекционирует яйца Фаберже. Пока они будут искать и думать, как выйти на этого человека и отговорить его от покупки зеленого яйца с золотой птичкой, переселитесь в квартиру и держите оборону. Квартира ваша укреплена лучше, чем дом в Усково, но парочка профессиональных охранников не помешает. Обещайте, что наймете двух охранников.

— Хочешь сказать, что эти трупы рядом со мной… — Лукреция, не сводя глаз с Антона, нащупала стул и села.

— Обещайте, что наймете сегодня же и профессионалов!..

— Ладно. С этим проблем не будет — мне помогут найти лучших. Ты перестань нервничать, а то…

— Отвечаю на ваш вопрос, — перебил Раков. Да. Им нужно было яйцо, и содержимое в придачу. Не вздумайте идти на переговоры о продаже. Вас обманут или убьют. Пусть полковники срочно ищут компромат на коллекционера и продумают стратегию переговоров, чтобы он вообще отказался от мысли купить именно это яйцо.

— Как ты узнал? — не может прийти в себя Лукреция.

— Попросите Аглаю зачитать письмо, которое они с Ладовой написали и отправили с почты. Если можно, не возвращайтесь сегодня в Усково.

— Да мы вообще-то из-за тебя уже третий день живем в Москве.

— Уж извините за беспокойство, Лукреция Даниловна.

— Постараюсь, Антон Макарович, — ехидно пообещала Смирновская, вставая. — Вот завтра увидимся, тогда и извиню.

— Буду жив, увидимся.

— Куда ты денешься за такие-то деньги!

Раков после ухода тещи закрыл глаза, тяжело дыша. Романтическое прощание с женой закончилось для него шоком. Он перенервничал и до сих пор никак не мог упорядочить в голове услышанное. Лейтенант постарался расслабиться, вытер простыней пот с лица и вздрогнул: в палату вошла Таисия в длинном облегающем платье. Ее голова была выбрита. Раков даже приподнялся, рассматривая, не померещилось ли ему. Нет, не померещилось — оранжевый ежик сантиметра в три. Черное платье усиливало прозрачную бледность кожи и зелень глаз. Таисия неуверенно направилась к нему. У лейтенанта сбилось дыхание, он изобразил улыбку и начал болтать, чтобы справиться с паникой.

— Какой у вас оказывается дивный череп, Таисия Федоровна!.. Надеюсь, вы обрились не из-за вшей с грязной одежды, когда меня раздевали…

Женщина уже совсем рядом, она наклоняется… Лейтенант крепко зажмурился. Таисия захватила его губы своими в сильном и долгом поцелуе. Лежащему Ракову пришлось срочно согнуть ноги в коленях. И еще прижать к груди ладонь, чтобы сердце не выскочило. Главное в этот момент было не открывать глаз, а то накатившие страх и восторг обозначатся реальными контурами женского тела, и тогда… Он замер и прошептал, чувствуя, как дергается ладонь от толчков ошалевшего сердца:

— Таис, Таис, Таис!.. Не надо, пожалуйста. А то придется… еще и дорогущего кардиолога оплачивать.

— Милейший! Вы же молодой и сильный парень, нельзя так паниковать перед операцией, у вас пульс за девяносто! — сказал доктор через десять минут. Раков очнулся, перестал бессмысленно таращиться перед собой, убрал руку от губ и вспомнил, куда его везут — сверлить череп. Он вздохнул, успокаиваясь, и даже подумал, что многое, наконец, объяснилось, он почти счастлив как хорошо поживший старик и ничего не имеет против смерти, особенно, если придется выбирать между нею и неподвижным слепым телом.