Чтение онлайн

Его взгляд стал ярко-зеленым, пока он обдумывал это, не зная, как подтолкнуть ее к этому.

С тех пор, как они прибыли, Инграм почти не отходил от нее ни на шаг. Ему было некомфортно находиться в домах помеченных самок, словно он вторгался на их территорию и угрожал безопасности их гнезд. Ситуация усугублялась из-за крошечной самки перед ним, от которой исходил дополнительный запах, кричащий его разуму, что она абсолютно хрупкая и нуждается в защите.

Проблема заключалась в том… Почему мне кажется, что Эмери меня избегает?

Они пробыли здесь всего день, а ее внимание уже было приковано к чему угодно, но только не к нему. Она также часто отстранялась от его прикосновений во время некоторых разговоров, например, вырывая лодыжку из его утешающей хватки. Теперь, когда его сущность была лишена ее прикосновений, он жалко искал их у самца, сидящего рядом с ним.

Прошлой ночью она спала в его объятиях, но между ними был барьер из одеяла. Единственная причина, по которой он не сорвал его с нее, заключалась в том, что в нем она выглядела такой умиротворенной.

Всё, что он чувствовал, — это теплый, живой комочек.

Кончик его хвоста свернулся от дурного предчувствия, как раз когда движение справа отвлекло его внимание от тренировки двух самок.

Когда он посмотрел на колено Фавна, Кусака, один из его детенышей, стоял на нем, задрав на него свое слепое лицо. Инграм склонил голову, и его рука дернулась.

Детеныш Мавки… неужели я так же выглядел, когда был маленьким? Его взгляд скользнул ко второму, который был не таким быстрым и еще более мелким, словно был младше. Сейчас он полз по черепу Фавна, а затем соскользнул по его рогу и уцепился за изгиб. Большая когтистая ладонь была прямо под ним, готовая поймать в случае падения.

— Если не боишься быть укушенным, давай, — спокойно произнес Фавн, не отрывая взгляда от своей невесты. Казалось, он боялся, что как только отвернется, ей причинят вред. — Я же вижу, что ты хочешь.

Рука Инграма снова дернулась, прежде чем он протянул ее. Он подождал, пока детеныш Мавки заберется на его ладонь, но существо не могло видеть, что он ее подставил.

Он не хотел просто хватать его. Вдруг я сделаю ему больно?

— Не волнуйся, ты не сможешь причинить им вред. В таком виде они неуязвимы, и твои когти просто пройдут сквозь них. Иначе я бы не предложил.

Инграм и его сородич никогда не осознавали, что Фавн так хорошо говорит. Он звучал почти как человек — по крайней мере, так казалось Инграму. Долгое время они думали, что обладают тем же уровнем человечности, что и остальные представители их вида, но чем больше он пытался говорить со своими собратьями-Мавками, тем больше понимал, что его интеллект… отстает по сравнению с ними.

Он не был уверен, расстраивает ли его это. Лишь бы это не беспокоило ее… Он начинал стесняться этого, только потому, что не хотел, чтобы Эмери смотрела на него иначе.

Успокоенный Фавном, он схватил крошечное существо за спину и поднял. Оно завизжало, барахтая ручками и ножками, пока Инграм не опустил его в надежную колыбель второй руки.

Детеныш Мавки тут же впился зубами в его ладонь, а затем его вырвало фиолетовой кровью, попавшей ему в рот. Фавн усмехнулся, в то время как Инграму пришлось подавить в себе желание с отвращением швырнуть существо через весь защитный барьер. Для существа без зубов это было довольно больно.

— Я не знал, что мы можем создавать своих собственных, — задумчиво произнес Инграм, поднося его поближе к клюву, чтобы рассмотреть. Детеныш укусил его за большой палец, снова срыгнул, а затем попытался перелезть через его ладонь и пальцы.

Это было крошечное создание, едва превышающее размером его ладонь.

— Я тоже не знал, пока не увидел детеныша Делоры и Магнара, — признался Фавн. Он поймал того, что висел на его роге, и прижал к груди, позволив ползать по себе. — При виде их во мне что-то проснулось. Я не знал, что мы можем создавать жизнь.

Инграм был благодарен, что детеныш перестал его кусать и вместо этого ползал по нему, обнюхивая чешую. Это дало ему возможность посмотреть на Фавна: душа стояла на коленях, скрестив руки на груди, словно преклонив колени.

— Значит, поедая душу, мы связываем себя с нашими невестами? Как нам их получить?

Фавн склонил голову, словно хотел повернуть череп к Инграму. Спустя некоторое время он все же оторвал взгляд от Маюми, чтобы посмотреть на него.

— Ты должен попросить об этом — это все, что я тебе скажу. Лучше тебе не знать большего, иначе ты можешь совершить ошибку. — Фавн быстро поймал своего детеныша, спрыгнувшего с Инграма, чтобы тот отправился к своей создательнице. — Ты спрашиваешь, потому что хочешь связать себя с Эмери?

Инграм не ожидал этого вопроса и перевел взгляд на красивую самку с волосами, заплетенными в одну толстую косу, спускавшуюся по плечу. Она пискнула, встав на цыпочки, и закрутила руками, словно это был рецепт от падения.

Это не помогло — она шлепнулась на задницу. Он почти усмехнулся. Это было мило. Хочу ли я сделать Эмери своей невестой? Он знал, что желает какой-то связи с ней, но не понимал, что влечет за собой наличие невесты.

Но как же моя связь с сородичем? Алерон был для него важен, но он начинал понимать, что и Эмери тоже.

Ему нравился яркий, блестящий цвет ее волос и то, как они, казалось, светились при любом освещении. Ее глаза были ледяного голубого цвета, но они заставляли его чувствовать… спокойствие, когда он смотрел в них. Теперь, когда он знал, что может проскользнуть языком между ее бледно-розовыми губами, и что эти губы могут целовать его череп повсюду, он был очарован и заворожен ими.

Он обожал ее лицо и хотел бы, чтобы оно всегда было обращено к нему, чтобы он мог любоваться им в свое удовольствие. Его признательность за ее тело росла каждый раз, когда ему позволяли каким-либо образом прикоснуться к нему, а его отсутствие оставляло внутри чувство холода и пустоты.

А ее аромат клубники, и, возможно, первоцвета — он надеялся, что Фавн назвал его правильно, — пел для него так, как он никогда не считал возможным.

Хотя это постоянно его беспокоило, он также ценил то, что она была невысокой, маленькой и хрупкой. Она была тем, кого он мог защищать, а не просто пугающим монстром. В то же время в ней была та мягкость, которой он никогда не испытывал с Алероном, когда ему хотелось хватать, держать и прикасаться, пока разум не погрузится в блаженство.