Чтение онлайн

Она попыталась коснуться его кончиками пальцев, но промахнулась. Вместо этого она потянулась к его черепу, повернув к нему руки, а ее удовлетворенный взгляд переметнулся на него.

— Такой красивый, — прохрипела она.

Что-то в ней в тот момент задело самую суть его существа. Было ли дело в том, что она была покрыта семенем или нежно тянулась к нему, но каждая деталь картины перед ним была великолепна.

Она… моя, — подумал он, закрыв глаза и вложив свой череп в ее гостеприимные руки.

Глава 34

Наличие рядом Сумеречного Странника, способного исцелить ее в любой момент, было одновременно и благословением… и проклятием.

Благословением потому, что пока она сидела на нем и волнообразно двигала бедрами, заставляя его член вращаться внутри нее, там, где они были плотно соединены, не было ни чувствительности, ни боли. Хотя ее киска распухла от нынешнего захода, и она уже давно начала неметь от чрезмерного использования, она всё еще могла продолжать. Продолжать двигаться, пока он сжимал ее бедра своими огромными ручищами и помогал ей насаживаться на свой невероятный обхват.

Ее мышцы не затекли, и единственной частью ее тела, которая по-настоящему устала, был разум.

В этом же заключалось и ее проклятие, так как солнце уже давно взошло, а член Инграма всё еще был внутри нее.

Ей было плевать.

Ее соски были твердыми и жаждали внимания, которое он с радостью дарил. Ее нутро было влажным, оно отчаянно цеплялось за этого Сумеречного Странника, отказываясь его отпускать. В голове всё плыло, затуманенное и настолько пропитанное необузданной похотью, что она знала — в какой-то момент рассудок помутился.

В течение ночи она ненадолго засыпала, в основном отключаясь после оргазма. Иногда он присоединялся к ней, но чаще всего именно он был причиной того, что она просыпалась томящейся и возбужденной.

Казалось, он пытался втиснуть в одну ночь столько траха, сколько хватило бы на целую жизнь, и восполнить всё, что потерял.

Эмери делала то же самое, но по совсем другой причине.

Она сможет отдохнуть позже… когда упокоится навеки.

Прямо сейчас всё, чего она хотела, — это быть здесь, быть с ним, хотеть еще.

Она перевела свой затуманенный взгляд с потолка палатки вниз на него, склонив голову набок и продолжая насаживаться на его член. Фиолетовые глаза, светящиеся в вороньем черепе, были устремлены на нее, выдавая то, что он наблюдал за тем, как ее тело только что закончило выжимать его.

Его шершавые ладони поднялись к ее груди, чтобы он мог щелкнуть ее по соскам, и она поморщилась и напряглась от того, насколько чувствительными они стали.

Она забыла, зачем ей нужен сон — что должно было произойти сегодня и почему.

Последние восемь лет своей жизни она скучала во время секса, потому что ее сердце жаждало чувства наполненности, в то время как разум хотел, чтобы партнер заставлял ее чувствовать себя красивой. Это был первый раз, когда она по-настоящему отдалась кому-то, и Инграм заслуживал каждую частичку ее одурманенного похотью желания, ведь именно он привел ее в такое блаженно-растрепанное состояние.

Она была… свободна.

Свободна от своих мыслей, от боли прошлого, от неизвестного будущего. Настолько свободна, что что-то теплое и лучистое часто пыталось вырваться из ее груди.

Когда в какой-то момент ночи, пока он брал ее сзади, из ее груди вырвалось яркое желто-оранжевое свечение, она узнала, что это такое. Видеть собственную душу, зажатую в ладонях, было… поучительно, но она никогда не позволяла ей полностью покинуть тело.

Она всегда заталкивала ее обратно, прежде чем он успевал это увидеть.

Это был ее секрет.

Секрет, от которого ее сердце, казалось, переполнялось любовью и обожанием, но при этом изливалось печалью. Печалью, которую ей некогда было по-настоящему осознать, пока Инграм вколачивался в нее, вознося на новые вершины.

Она издала почти беззвучный стон, ее голос был слишком уставшим и изможденным, чтобы выдавить нечто большее, чем шепот.

Ее одержимый партнер, напротив, был полон звуков. Именно его голос она по-настоящему хотела слышать. Непристойные звуки слияния их тел, влажное хлюпанье и шлепки их бедер были лишь приятным бонусом.

Даже его рычание, которое он издал, направив клюв в сторону полога палатки, заставило ее закусить нижнюю губу. Она бы встревожилась из-за этого зловещего звука, если бы он не издавал столько полных удовольствия стонов в течение ночи.

Она протянула к нему руки, и он дал ей именно то, чего она хотела. Он прижал свои ладони к ее рукам, чтобы она могла использовать их как опору (сцепить пальцы в замок они не могли из-за разницы в размерах), но она всё же просунула кончики своих пальцев в промежутки между его собственными.

Его рычание стало глубже, глаза вспыхнули ярко-красным, когда снаружи зашуршала трава.

— Эмери? — позвала Маюми, в ее голосе слышалась легкая тень беспокойства.

Единственным признаком жизни Эмери было трепетание ее век, пока член Инграма продолжал ласкать податливую плоть в ее самом нежном месте.

— Оставь нас, — прорычал Инграм с такой свирепостью, которую она слышала только тогда, когда он был в своей монструозной форме.

Возможно, ей стоило покраснеть или перестать двигаться. Вместо этого она задвигалась быстрее под звуки его громового баса. Она прикусила губу, находя это чертовски сексуальным. Впрочем, сейчас она глупо считала сексуальным в нем абсолютно всё.

— Мы делаем это сегодня или нет? — спросила Маюми. Эмери почти видела, как она стоит, уперев руки в бока и метая молнии своими карими глазами. — Мне нужно знать, собирать ли мне остальных.

Понимала ли она, что происходит, или ей было просто наплевать, но было очевидно, что Маюми не уйдет без ответа.

В тот момент, когда Эмери повернула лицо к пологу палатки, чтобы ответить, Инграм одной рукой обхватил ее за щеки, заставляя смотреть только на него. Затем он перекатил их так, чтобы она оказалась на спине, следя за тем, чтобы ее взгляд всё время оставался прикован к нему.

Его глаза вспыхнули темно-зеленым в пустых глазницах вороньего черепа, и она вздрогнула от их собственнического блеска.