Чтение онлайн

— О боже, я чувствую, как ты кончаешь!

Она извивалась под ним, пока он изливал свое семя, пока оно не переполнило ее и не выплеснулось наружу. И пока он продолжал двигаться, она издала громкий крик, напряглась и выдавила из него последние капли.

Его колени подогнулись внутрь, и из него вырвался скулеж.

Его когти прорезали мягкую кожу от интенсивности ее разрядки, в то время как его член, ставший таким чувствительным, распух и пульсировал. Он исцелил ее, и любая кровь, пролившаяся из нее, добавила долговечности куполу вокруг них.

Прямо сейчас он принадлежал ей. Всё, чего он хотел — это защищать, имея возможность оставаться внутри ее тела, пока оно сосало, дрожало и спазмировало вокруг него. Затем, когда он перестал биться в конвульсиях внутри нее, он обмяк, поскольку его сотрясали остаточные толчки.

Она не дала ему ни минуты покоя.

Эмери покачивала бедрами под ним, пытаясь сама двигать его размякающий член внутрь и наружу. У нее почти не было места, и всё же ее жадная потребность придавала ей сил.

От каждого ее крошечного движения вокруг него у него, блядь, искры сыпались из глаз.

— Пожалуйста, не останавливайся, — потребовала она хриплым, срывающимся голосом. — Мне нужно больше тебя, Инграм.

Его узкая талия давала ей возможность впиваться в его спину, пока она целовала, лизала и даже кусала его в грудь. Водоворот пылкой агрессии, бурлящий за его грудиной, заставил его глаза сменить цвет с фиолетового на ярко-красный, когда она заерзала сильнее, быстрее, отчаяннее. Она трепетала, как маленькая добыча, пытающаяся спастись бегством, хотя на самом деле она хотела сбежать от собственного желания.

Чем больше она брыкалась, чем больше пыталась доставить себе удовольствие его снова твердеющим членом, тем больше угасала в нем вся нежность.

Она искушала его на уровне, которого сама не понимала.

— Трахни меня. Пожалуйста. — Теперь уже она умоляла и просила об этом, полностью изменив их динамику. Словно нуждающееся, изнывающее маленькое существо, она царапала его, требуя еще. — Ты мне сейчас так нужен.

С самого первого раза, когда его пальцы оказались внутри нее, и он понял, что его член должен уютно устроиться там, он жаждал этого. Днями он мучился от ноющей боли, и даже еще дольше, несмотря на то, что не знал, чего именно он так страстно желал.

Тот факт, что теперь она умоляла об этом после того, как так пылко отказывала ему, извиваясь и выкручиваясь вокруг его члена так, как она это делала, разрушил его контроль.

Инграм откинулся назад, схватил ее за левое колено под сгибом и толкнул его так, что оно оказалось рядом с ее грудью и почти касалось земли, заставляя ее бедра приподняться. Вторая его рука метнулась вниз и обхватила ее за горло, чтобы удержать ее в самом уязвимом из возможных положений. Он полностью оперся на колени и костяшки выпрямленной руки и с рычанием начал вколачиваться в нее.

Ни разу за время смены позиции она не выказала ни капли страха. Он вознаградил ее скоростью, отдавая ей всё, что только мог.

Ее руки откинулись за голову, а лицо расслабилось, пока не стало совершенно ошеломленным.

Семя липло к их бедрам при каждом его толчке, и он чувствовал, как оно приклеивается между нижней частью ее бедер и верхней частью его собственных. Ее милые, мягкие груди подпрыгивали и тряслись, представляя собой соблазнительное зрелище.

Когда он опустил взгляд, ее живот, на котором теперь образовалась небольшая складка из-за ее свернутой позы, тоже сотрясался, как и ее бедра, когда он ударялся о них.

Он был очарован тем местом, где они соединялись.

Рыжие кудряшки на ее лобке блестели от его семени. Пухлые розовые складочки расходились вокруг его погружающегося фиолетового члена, и наблюдать за тем, как они смещаются при его движениях вперед или назад, было эротично.

Она уже была наполнена его семенем, помечена им изнутри, а также тем, что вытекло из нее. Это доставляло огромное удовлетворение.

Его щупальца вокруг ее бедер пытались притянуть ее к нему, но его руки, крепко обхватившие ее красивое маленькое горлышко и колено, позволяли ему отстраняться так, что они почти расцеплялись. Он не сжимал ее шею, он почти не давил на нее, но это была клетка из когтей, созданная для того, чтобы усмирить его хищную потребность доминировать.

Было что-то в том, как он держал ее, в том, что она была заперта под ним и он трахал ее изо всех сил, что возбуждало самую дикую часть его сущности. Вся та медлительность и нежность, которую он всегда старался ей дарить, стали неактуальными и несуществующими. Он был именно там, где хотел быть, получая то, чего жаждал, и его покорная, красивая бабочка похотливо трепетала в знак приветствия.

Ее глаза закатились, нежные ресницы затрепетали, и она издала самый прекрасный крик. Со своей скоростью всё, что он мог чувствовать, — это то, как она сжимает его так сильно, словно хочет стереть в порошок.

Но именно то, что ее тело дарило ему порции терпкой жидкости, когда она кончала, заставляло его пускать слюни. Заставляло его ломаться под властью, которую она над ним имела. Заставляло его теряться в ней так же сильно, как, казалось, терялась она, подпрыгивая под ним.

Инграм понятия не имел, как долго он вколачивался в нее, не желая менять позу, которая возбуждала его на таком инстинктивном уровне. Всё, что он знал, — это то, что ей это нравилось, и она кончала для него снова и снова.

Как и прежде, его семя выстрелило внезапно и почти без предупреждения. Низ позвоночника закололо, когда его встроенные семенные мешочки сжались, и с дрожащим тихим стоном он наблюдал, как затопляет ее всего одним толчком члена. Остальное хлюпало и пузырилось из нее перламутровой жидкостью, стекающей во всех направлениях.

Его толчки замедлились, пока он не стал просто покачиваться, переживая свою разрядку в едва уловимых, но отдающихся болью в теле движениях. Непостижимое удовольствие покалывало его плоть, кости и чешую от самой макушки вороньего черепа до заостренного кончика ящеричного хвоста.

Когда он закончил, он отстранился, отпустив ее горло и ногу, позволив своим когтям танцевать по ее коже. Глубокие выдохи вырывались из него, пока он смотрел на нее сверху вниз.

Такой она выглядит еще красивее. Растрепанная от их близости, ленивая от утоленного желания, совершенно голая для него. Она даже не сдвинула бедра до конца, позволяя ему видеть, как он всё еще глубоко внутри ее розовой, переполненной киски.

Ни о чем не заботясь, ее взгляд сфокусировался ровно настолько, чтобы увидеть купол над ними. Она потянулась к нему с таким блаженно-сонным выражением лица, что это самым чудесным образом отозвалось в его сердце.