Чтение онлайн

Она подвела его к самому толстому дереву поблизости и привязала к нему, после чего он опустился на колени, а она снова покопалась в сумке. Хотя травы уже высохли и, вероятно, стали бесполезными, она привязала тот самый мешочек, блокирующий запах, к его носовым отверстиям — так же, как и неделю назад.

Затем она отступила, создавая между ними дистанцию, и повернулась к нему лицом.

Его глаза не побелели от страха или тревоги, как она ожидала; вместо этого они всё еще ярко светились оранжевым.

— Разве тебе не страшно? — спросила она. Будь они на месте друг друга, она бы, наверное, была в ужасе.

— Страшно? Нет, но я волнуюсь за тебя.

От одного этого простого заявления у нее в животе всё свело от болезненно нежной боли.

— Со мной всё будет в порядке. Я взяла немного лекарств и бинтов.

Оставалось надеяться, что всё обойдется и он быстро успокоится. Черт возьми, наверняка тряпки, блокирующей запах на его лице, будет достаточно, чтобы он не слишком сошел с ума.

— Эмери… — проскулил он почти шепотом. — Мне жаль.

Глава 18

Крупный Сумеречный Странник дулся, пока Эмери подпрыгивала в его руках при каждом шаге. Он быстро шел через ярко освещенный лес, но тепло его груди, прижатой к ее боку, не давало ей замерзнуть.

Поняв, что может менять форму, он предложил нести ее на спине в своем более чудовищном облике. Добрая сторона Инграма полностью вернула контроль над его разумом в этой форме как раз в тот момент, когда небо начало разливать свой свет по миру.

Эмери отклонила предложение, объяснив, что ей будет слишком больно стоять на коленях на его спине в нынешнем состоянии ее ноги. Идти рядом она тоже не могла, не задерживая их.

Вместо этого она находилась в безопасности, в колыбели его сильных рук.

Она была не против. Это успокаивало, и ей даже нравилось, что ее носят на руках, как принцессу. Крутую принцессу, у которой на поясе висят кинжал и меч, и которая не боится пустить их в ход.

Болела ли нога? Еще как, блядь, болела.

Но всё будет хорошо. Его когти не задели ни крупных артерий, ни вен — только мышцы. Это были колотые раны в форме полумесяца, так что они должны зажить относительно быстро — если только не попадет инфекция.

Оставалось надеяться, что целебная мазь, которую она взяла из своих личных вещей в «Крепости Загрос», ускорит процесс. Поскольку зашивать раны не было смысла, она просто перебинтовала ногу, чтобы остановить кровотечение.

Честно говоря, худшим в этом утре было наблюдать, как он, блядь, слетает с катушек.

Сразу после того, как он извинился перед ней, он наконец сделал вдох. Прошло секунды три, прежде чем его глаза вспыхнули багровым, и он бросился на нее, как бешеное животное — только чтобы быть отброшенным назад веревкой с удушающим хрипом.

Часами этот Сумеречный Странник изо всех сил пытался до нее добраться.

Он раз за разом бросался вперед, натягивая веревку до предела, царапая когтями грязь и траву, затем разворачивался, чтобы отступить и вырваться, дико мотая головой. Он даже начал расчесывать собственную шею.

Всё это время он рычал и огрызался на нее, и его череп редко отворачивался от того места, где она сидела.

Случись это неделю назад, она бы просто закатила глаза, пережидая его вспышку. Но после того, что произошло между ними прошлой ночью, и всех тех маленьких очаровательных сторон, которые он раскрыл во время их путешествия, вынести это было тяжело.

Видеть, как тот, кто обычно был таким заботливым, милым и нежным, превращается в ужасного монстра, жаждущего лишь разорвать ее на куски и сожрать целиком… это нервировало. Не помогало и то, что ее грудь всё еще была покрыта семенем, а его смазка засыхала на ее руках.

Как только ее кровь высохла и она смыла самое страшное питьевой водой, он наконец пришел в себя.

Окруженный глубокими царапинами и взрытой землей, его глаза наконец мигнули желтым, и он с облегчением выдохнул ее имя. Что, конечно же, длилось лишь до тех пор, пока тяжесть вины не навалилась на него, заставив ссутулить плечи.

Она посмотрела на него сейчас и обнаружила, что его глаза всё еще горят оранжевым от этого чувства.

— Тебе больше не нужно чувствовать себя виноватым, Инграм, — со вздохом сказала Эмери, желая, чтобы цвет изменился. — Почему ты просто не можешь отпустить это?

Его руки сжали ее крепче.

— В моей груди жжет, и я не знаю, как заставить это пройти, — признался он.

Оу-у. У него болит грудь? Она потерла его грудину, чтобы унять боль. Больше она ничем не могла помочь. Он говорил, что не знает исцеляющей магии, как Ведьма-Сова, да и вообще магии.

— Ты меня не съел, так что я бы назвала это гигантской победой, — попыталась она пошутить, показав большой палец вверх, но в ответ получила лишь тихий скулеж. — О, ради всего святого, Инграм! Я вся покрыта шрамами, так что парочка новых ничего не изменит. Я жива — это всё, что для меня важно.

А еще она была чистой: она потребовала, чтобы он отнес ее к реке, чтобы она могла отстирать одежду от крови и семени. Она поела, поспала. Не считая ран, она была в полном порядке.

— Смотри, я покажу тебе парочку. — Она указала на шрам от пореза на правой стороне нижней губы. — Этот я получила однажды на тренировке с мечом. — Затем она наклонила голову вперед, показывая затылок, где, как она знала, был большой шрам. — А этот появился, когда я играла с Гидеоном, упала с веранды и ударилась головой о садовый камень. — Она обхватила правое колено. — Ты должен увидеть этот. Издалека он немного похож на кинжал, что, по-моему, суперкруто.

Она замолчала, когда его глаза стали ярко-желтыми. Ее брови дернулись — она не ожидала столь позитивной эмоциональной реакции. Большинство людей обычно чувствовали себя неловко, когда она так много говорила о своих шрамах.

Он воспринял ее молчание как возможность нежно ткнуться в ближайшую к нему щеку — левую.

— Как ты получила этот?

Тревога пронзила ее живот, как молния, рассекающая мрачные облака.

Эмери отвела взгляд в ту сторону, куда они шли.

— Этот… Это долгая история.