Чтение онлайн

Передо мной окно. Большое, старое, с потемневшими от времени рамами. За окном – последние отблески кровавого заката. А возле окна стоит фигура. Ее надежно скрывает тьма, оставляя мне лишь контуры. Я знаю только то, что это мужчина.

Незнакомый мне. И в то же время… как будто родной?

За окном беснуется толпа. Я слышу ее крики. Всем существом сопротивляюсь тому, чтобы взглянуть в окно, но не могу противиться притяжению.

– Кто они? – спрашиваю я, поравнявшись с неизвестным.

– Смертные. Они считают, в твоих руках их спасение. Думают, что могут вымолить его, стоя под этими окнами.

Тысячи, десятки тысяч людей. С плакатами, листами бумаги. Буквы на них кричат «Спасение!», «Свет!», «Исцеление!»… «Коралина!».

Они верят в меня. Верят в то, что я избавлю их от боли и страданий. А у меня нет сил даже сделать вдох.

Украдкой кошусь на человека рядом. Или не человека…

У него коротко стриженные волосы и немного острые черты лица.

– Я не могу им помочь, – тихо говорю я. – Кто вы?

– А ты как думаешь?

Мне чудится в его облике что-то отдаленно знакомое, но я не могу вспомнить, где могла видеть этого мужчину. И могла ли вообще – я бы его точно запомнила.

– Это сон? Или видение? Дар прорицания просыпается или просто очередной кошмар?

– У таких, как мы, не бывает кошмаров, Коралина. Сны – лишь отражение наших душ. Эхо силы, которая нас питает. Я – не сон и не видение, я – это ты. Магия, что спит в недрах нашего мира. Что питает все живое. Не важно, какую форму она принимает, важно слушать то, что она говорит.

– Но я не понимаю. Не могу слушать.

– А слушать должна не ты.

Он поворачивается ко мне.

– Наша богиня забыла, что даже Хаос подчиняется законам мироздания.

Он весело мне подмигивает и неторопливо, засунув руки в карманы, удаляется.

– Эй, подождите! Что это значит?

– Она поймет. Не сразу, но поймет. Если ты, конечно, расскажешь об этом разговоре прежде, чем умрешь.

От очередного раската грома я проснулась. С колотящимся сердцем села в постели и убрала с лица пару мелких косичек. Руки тряслись. Мне и раньше снились жуткие сны, но этот, по ощущениям, побил все рекорды. Я как будто нырнула в холодную воду. Воздуха не хватало, а в горле пересохло. Тогда я решила спуститься за водой. Заодно перевести дух и обдумать увиденное.

В доме что-то было не так.

После сна меня бил озноб, поэтому я не сразу поняла, что именно показалось странным. Лишь через несколько секунд сообразила: в доме стало адски холодно. В коридорах гулял ветер, а снизу раздавался слишком громкий шум дождя.

– Одри? – позвала я. – У нас все в порядке?

Отсчитав нужную дверь, я заглянула в спальню девушки.

Ее постель оказалась пуста.

Одри не вышла к завтраку, не вернулась к обеду и не нашлась к ужину. Кейман приехал вечером, обеспокоенный и мрачный.

– С ней что-то случилось, да? Она не могла уйти. Ей некуда было идти.

– Я не знаю, Коралина. Охрана говорит, Одри не выходила. Но это ведь дом, а не тюрьма, у охраны нет задачи каждую минуту быть готовыми к погоне. Она вполне могла дождаться, когда охрана зазевается, или перелезть через ограду.

– Но зачем?

– Я не знаю. Ей сильно досталось. Возможно, она чувствовала себя брошенной. Или ей стало слишком грустно. Что могу сказать… Одри – взрослая. Она имеет право уйти, если хочет. Хотя, конечно, мы сделали все, чтобы этого не допустить. Но нельзя насильно держать девушку, которой и так досталось. Если она захотела уйти…

Кейман замолчал, а я подумала, что невысказанной осталась самая очевидная причина исчезновения Одри: мой приезд. Испугавшись, решив, что лучше она уйдет сама, чем ее попросят освободить место для новой спасенной сиротки, Одри растворилась в дождливом Флеймгорде.

– А если она не ушла, а что-то случилось?

– Нет никаких видимых доказательств. Нет следов взлома, охрана в порядке, на территорию никто не проникал. Разумеется, мы допросим охрану на случай, если кто-то ее подкупил. Но, Кора… я не вижу причин похищать Одри. Единственный, кому было до нее дело, – Даркхолд, а он в школе. Возможно, Одри хочет с ним повидаться, и тогда мы ее найдем. Но следует быть готовыми к тому, что она просто ушла. Так бывает.

Я упрямо покачала головой, но Кейман не стал продолжать разговор. Вряд ли он действительно верил в то, что говорил, просто не хотел втягивать меня. Я же была готова поклясться: Одри не ушла. С ней что-то случилось. Но что? Я сама обследовала сад, обыскала ее комнату, но не нашла ни одного признака похищения. Идеальный порядок. Идеальная чистота. Как будто она и впрямь вышла из моей комнаты, спустилась вниз, дождалась, когда охрана расслабится, и спокойненько ушла, не оглядываясь. Но верилось в это почему-то слабо.

Первые несколько дней я надеялась, что она вернется. Потом перестала, но каждый раз, когда заглядывал Кейман, сердце начинало биться быстрее: вдруг какие-то новости?

И однажды ожидания оправдались.

– Садись, – кивнул Кейман, когда я спустилась. – Есть разговор.

Иногда он приносил какие-то книги по светлой магии – и я их читала. Иногда Элай передавал какую-нибудь безделушку с дурацкой запиской, чтобы меня повеселить. Но никогда еще Кейман не приходил, чтобы поговорить.

Изрядно нервничая, я села за стол в кухне и, чтобы не выдать волнение, обхватила горячую кружку.

– Всю почту, которая попадает в школу, проверяют. Адептам разрешено получать письма только от тех, кто вписан в их личные дела. Таковы правила. Если вдруг адепту приходит письмо от кого-то, кто не вписан в личное дело, письмо передают куратору и он принимает решение, что делать дальше. Обычно куратор вскрывает письмо, убеждается, что его содержание не может причинить вред адепту, и отдает адресату.