Чтение онлайн

Сейчас же исследователь по-прежнему сидел за своим письменным столом и вслушивался в собственный мозг. Надтреснутое серое вещество, хотя и страдало изрядным расщеплением, сейчас предательски молчало. Эйнштейн не знал, как его расшевелить.

Он встал, прошёлся по комнате, подошёл к зеркалу и показал зеркалу и самому себе язык.

Какой чёрт или ляд его дёрнул? Эйнштейн этого объяснить так уже никогда и не смог. И его об этом никто и не спрашивал.

Просто в тот самый момент, когда Альберт вытягивал свой язык в сторону пустого, как ему казалось, зеркального пространства, в этом самом пространстве перемещалась целая процессия во главе с Антоном. Идущие на свет, знали, что их ждёт встреча с Эйнштейном, поэтому они включили камеру заранее и держали её наготове. Она и сняла язык Эйнштейна во всей его отвратительной красоте.

— Что вы собираетесь делать с изображением моего языка? — осторожно, намёками принялся узнавать Эйнштейн.

— Ничего не собираемся, — ответил Антон, и Эйнштейн с облегчением выдохнул. Антон дал ему возможность лишить свои лёгкие набранного с запасом воздуха и продолжил: — Мы уже всё сделали!

— Что «всё»? — чувствуя подкатывающий ужас, просил Эйнштейн.

— Ваша фотография с высунутым языком в нашем времени является очень популярной, — ответил,» моясь, Антон. — Она во всех учебниках, во всех компьютерах.

Не сразу стало понятно, от чего Эйнштейн расстроился больше. Или оттого, что у него появились гости из будущего, или из-за того, что его язык рассматривают все, кому не лень, в том числе и в том самом будущем.

Наконец Эйнштейн выбрал для себя более важный вариант.

Вы из будущего? — повторил он вопрос, который звучал у него в голове вот уже целых две минуты после того, как прямо из зеркала к нему вышли странно одетые люди.

— Да, — коротко ответил Антон.

Эйнштейн опять машинальными движениями стал показывать свой язык.

— Извините, это от неожиданности, — прокомментировал он свой поступок и добавил: — Можно узнать, цель вашего визита?

— Да вот 99 лет тому назад вы сделали такое утверждение. Из-за невозможности измерения присутствия движения ввиду отсутствия привязки исследуемого объекта к какой-либо системе отсчёта вы сделали вывод об отсутствии абсолютного движения и о наличии лишь относительного движения.

— Было такое, — согласился Эйнштейн после нс очень долгих раздумий. — И что вас смущает в этих словах?

— Не смущает, — ответил деловито Антон. — Просто по прошествии 99 лет со дня публикации мы можем твёрдо сказать, что этот вывод не полностью корректен. Например, электрон может вращаться вокруг ядра миллиарды лет, и состояние его относительного покоя можно зафиксировать, только используя ту систему отсчёта, которая совпадает с самим этим электроном, Но влияет ли эта или любая другая система отсчёта на движение электрона? Нет!

— Юноша, — уже совсем взял себя в руки Эйнштейн, — кто и вокруг чего вращается? Говорите, пожалуйста, понятным языком. Положим, о том, что такое «электрон», я догадываюсь. Но что такое «ядро»'/ И, кстати, что такое «компьютер»?

— Электрон — это элементарная частица, — ответил Антон, ощущая себя более умным, чем сам Эйнштейн.

— Из неё состоят атомы. А ядро — это центральная часть атома, вокруг которой вращается электрон. Вся конструкция атома напоминает Солнечную систему с центральным Солнцем и вращающимися вокруг него планетами.

— У вас талант преподавателя, — ответил Эйнштейн, не желая больше продолжать обсуждение этой проблемы с явным дилетантом. — Я всё понял. Только не понял ваших претензий к моим выводам.

— Всё очень просто, — ответил Антон. — Мы сформулировали такую теорему: любая система отсчёта влияет лишь на параметры оценки наблюдателя и никоим образом не влияет на сам исследуемый объект. И из этой теоремы можно сделать вывод, обратный нашему выводу, уважаемый Альберт Эйнштейн: движение тел абсолютно, относительность его устанавливает наблюдатель.

— Нет! И ещё раз нет! — яростно начал было атаку Эйнштейн, но потом неожиданно замолчал. Он некоторое время походил по комнате и потом добавил: — Ну, что ж, я согласен. «Любая система отсчёта влияет лишь на параметры оценки наблюдателя и никоим образом не влияет на сам исследуемый объект». Ну, что ж, я согласен. Мне пришлось много размышлять над системами отсчёта, и ваш вывод для меня приемлем. Чтя всего он не объясняет.

— Как не объясняет? — удивился Антон. — Увеличивая размеры рассматриваемого организма, а также принимая предмет изучения и измерения за единичным атом, мы вообще можем движение электрона в в I оме не принимать в расчёт!

— Опять вы ребусами изъясняетесь! — накатил Эйнштейн.

— Электрон скоро откроют, и вы всё узнаете сами. — объяснил Антон. — А атом вы и так знаете.

Эйнштейн промолчал.

— Так вот, если мы сделаем то, что я сказал, то появится другое движение — тепловое, броуновское, продолжил Антон.

— Если мы сделаем вид, что нас не интересу с! внутреннее строение частиц, а интересует только их поведение как целых объектов? Я правильно вас понял? — уточнил Эйнштейн.

— Правильно! — кивнул Антон и продолжил:

— И, опять же, та система отсчёта, которая будет совпадать с этим самым атомом, даст нулевые показания его движения.

— А та система отсчёта, которая совпадает с электроном? — спросил Эйнштейн.

— Даст нам измеренное вращение ядра этого атома по отношению к электрону, — ответил Антон.

— Всё понятно. У вас воистину талант, дорогой юноша! — сказал Эйнштейн и предложил: — Давайте же расширим нашу абстракцию до бесконечности в сторону минимума и в сторону максимума.

— Я слушаю, — заинтересованно произнёс Антон.

— Мы получим интересный результат, — продол жил Эйнштейн. — Первое — состояние покоя вообще не достижимо. Второе — заявление об измеренном со стоянии покоя является определением координат места, где находится наблюдатель.

— Уважаемый Эйнштейн, признайтесь, то, что вы сейчас сказали, вы подсмотрели в Организмике, сузил глаза Антон. — Вы всё повторили слово в слово.

— Да, да… Списал… А как же 99 лет? — улыбнувшись, спросил учёный. — Просто язык математики настолько универсален, что на нём можно читать тексты тобой древности. И на этом языке можно говорить с людьми любых эпох.

— Здесь я с вами, конечно же, согласен, — ответил Антон.

— Сделаю ещё одно уточнение, — продолжил Эйнштейн. — Стоит отметить, что переход из одной системы координат в другую сводится прежде всего к решению вопроса об учёте совместного движения либо об учёте некоторых из них.