Чтение онлайн

Я и вправду была напряжена, но причиной делиться не собиралась. Слишком личное.

Впрочем, как выяснилось секундой позже, он о ней прекрасно знал.

— Ты из-за того, что твой бывший стал папочкой?

— Я говорила, что ты мерзкий?

— Столько раз, что я перестал обращать внимание, — отмахнулся беспечно. — Ну, так что?

— Вот какое тебе дело, а? — вздохнула с состраданием. — Такое ощущение, что ты сюда не работать приходишь, а меня донимать.

— Это ты сюда приходишь работать, — хохотнул, кивком указав на мой бокал с пивом, который я цежу уже третий час, а из него всё не убывает, — а я отдыхаю, с народом общаюсь. Хотя, кому я объясняю? Ты не знаешь ни что такое отдых, ни что такое общение в неформальной обстановке.

— Да-да, — слабо махнула на него рукой и сделала большой глоток.

Больше, чем планировала, проглотив его комом и начав кашлять.

— Вот именно об этом я и говорил, — хохотнул, разворачиваясь на стуле и садясь лицом к залу. — Хочешь, помогу? Свои услуги на предлагаю, ты из тех, кого утром не выставишь без обещания жениться, но могу порекомендовать пару…

— Не трудись, — невежливо перебиваю его поток красноречия.

— Пару мужиков, которые с радостью с тобой переспят из желания мелко подгадить твоему бывшему, — завершает свою гнусную тираду. — Большим человеком стал, начальник… подумать только, когда вы развелись? Три года назад? Всего три года, а он уже женился во второй раз, получил повышение, да ещё и стал отцом! Как жизнь у человека поменялась! А всего-то стоило от тебя избавиться…

— Пошёл ты… — бормочу, сползая с высокого стула со стаканом в руке.

— На что ты обиделась? — спрашивает удивлённо. — На факты?

Желание окатить его пивом было таким острым, что я поспешила развернуться, чтобы уйти, но… поспешила. Влетела в незнакомого мужчину, и на его светлой рубашке расползлось довольно приличное мокрое пятно отвратительного жёлтого оттенка.

— Простите… — пробормотала, задрав голову и посмотрев с отчаянием.

— С Вас два пива, — выдал облитый, не моргнув и глазом.

Я тут же развернулась обратно к стойке, он подошёл и встал рядом, между мной и Вороновым, слегка потеснив его плечом, а когда на стойку поставили оба бокала, сам за них и расплатился. И один тут же придвинул мне, сопроводив жест широкой улыбкой.

— Самый дешёвый подкат, что я видел, — прыснул Воронов, но мужчина и бровью не повёл, продолжая сверлить меня взглядом.

В общем, я была зла, расстроена, а он чертовски обаятелен и ни на что не намекал.

И жил в том же доме, где располагался бар.

И никто, кроме него, не мог перевести мои часы на час назад.

— Сама виновата! — повторила громко уже в машине, хоть менее обидно от этого не стало.

Повелась на такой банальный развод… один унизил, второй пожалел. Впрочем, что касалось бывшего мужа, Воронов был прав: он лишь перечислил факты.

Я вышла замуж в двадцать четыре и была счастлива до неприличия. Муж души во мне не чаял, я горячо любила его, мы мечтали о большой семье и спорили лишь о том, сколько у нас будет детей. Муж настаивал на троих, блаженно прикрывал глаза, воображая, что справится одним махом, но не справилась я.

Два года попыток (пыток), пять выкидышей на раннем сроке, бесконечные больницы, обследования и врачи, твердящие все, как один — здорова. Фразы «мы справимся», «в следующий раз всё получится», «главное не отчаиваться и мыслить позитивно» звучали всё реже, пока я не забеременела в шестой раз, ставший фатальным.

Обильная кровопотеря, два месяца реабилитации и обследований в частной клинике, и настоятельная рекомендация лечащего врача больше никогда не беременеть, если не хочу отправиться на тот свет, с которого меня буквально вытащили. Завалили терминами, задавили доводами, что-то там про генетическую мутацию, синдром, названный в честь умного дяди, я даже толком не слушала, уяснив лишь суть — выносить не получится.

Конечно, сразу мы не развелись. Вместе пережили самый тяжёлый период, вместе прошли через осознание, поддерживали и подбадривали друг друга, муж сделал всё, чтобы я не чувствовала себя неполноценной, мы обсуждали возможность взять приёмного ребёнка, всерьёз обсуждали, готовились, но… дальше разговоров дело не зашло: наш брак трещал по швам.

Лишённые общей мечты, фундамента наших отношений, появились первые бытовые склоки. Я с головой погрузилась в работу, чтобы хоть чем-то занять мозг и руки, Андрей поступил так же, а через год мы вдруг оба осознали, что стали практически чужими. Нет больше долгих разговоров в постели после секса, нет разговоров за завтраком, да и самих совместных завтраков не осталось. В бесконечных попытках отвлечься, в этой гонке с собственным сознанием, мы отдалились только друг от друга, перестав быть единым целым, перестав быть семьёй, перестав чувствовать себя семьёй.

Один честный разговор за бутылкой коньяка и заявление на следующий же день.

Совместную квартиру мы продали, я переехала в роскошную студию с прекрасным современным ремонтом, где в постели убили мужа с женой, заменив лишь эту самую постель на новую, а Андрюша выбрал себе трёшку в тихом дворе неподалёку от участка, в котором работал следователем. Там всего-навсего изъяли три килограмма героина, которые хозяин охранял, отстреливаясь.

В общем, разошлись с миром, согласием и чувством, что отбыли наказание в колонии строгого режима, умудрившись не рассориться в пух и прах.

И в ту пятницу я действительно была напряжена, когда увидела Андрея в баре, на столько счастливого, что противно засосало под ложечкой. Поздравила (искренне, правда!), вручила подарок, расцеловала по щекам и села за бар, спиной к обмывающей пяточки компании, всем своим видом показывая бывшему мужу, что факт его долгожданного отцовства меня ничуть не трогает, что я пережила это, что я справилась. Для него старалась, не для себя. Просто чтобы не омрачать его праздник чувством вины передо мной.

От воспоминаний вчерашнего вечера, от которых, как мне казалось, я смогла избавиться ночью, накрыло с головой.

Завела мотор, проехала дальше по улице, свернула, остановилась и разревелась себе в ладони, как маленькая девочка, у которой грубой силой отобрали любимую куклу.

Ох… вот это накрыло.

Поднимаю голову, вытираю слёзы и сижу истуканом в расслабленной позе. Смотрю прямо перед собой, но как будто ничего не вижу.

Три года не плакала, держалась стойким оловянным солдатиком, но, видимо, зря. Полегчало.

Секунд на двадцать, пока не постучали в окно с водительской стороны, от чего я буквально подпрыгнула на сиденье, получив такую дозу адреналина, что, когда увидела у машины Воронова, заорала дурниной:

— Придурок!

Но этого показалось мало, я резко распахнула дверцу, задев его, и повторила с чувством:

— Придурок!

— Да я и в первый раз услышал… — ответил спокойно.

Подошёл, упёрся руками в раму и склонился на мной, слегка нахмурившись.

— Чёт, Манюх, я немного перегнул.