Чтение онлайн

— Я думал, у тебя баба новая завелась, — прямодушно сказал Вовка. — Неделю уже ходишь как спелеолог, глаза дурные, двери лбом открываешь…

— Почему как спелеолог? — не понял Бас.

— Я ж говорю, глаза дурные, как вроде только что из пещеры на белый свет вылез, — пояснил Вовка. — Что ты там нюхаешь, разливай давай!

— Тряпка грязная, — честно сказал Бас. — Наверное, их мыть придется.

Вовка фыркнул, отнял у Баса стопки, свинтил крышечку с коньяка, налил.

— За то, чтоб всегда! — объявил он, азартно чокнулся с Басом и немедленно выпил.

Бас едва не последовал его примеру, но удержался, отпил половину. Вовка выпучил глаза:

— Ты чего?

— Сплю потом неправильно, — пояснил Бас. — Просыпаюсь… эээ… в самый неподходящий момент.

Вовка только головой покрутил.

— Значит, не баба, — раздумчиво сказал он. — Ошибся я, значит. Надо же! И Тарашкина, ты ж понимаешь, ошиблась — а у них-то на соперниц чутье!

— У кого — у них? — не понял Бас. — Каких соперниц? Ты о чем вообще?

— Ревнует тебя Тарашкина, — глубокомысленно заметил Вовка. — Оно ж со стороны видно знаешь как? Вот я и решил…

— Ревнует? Меня? — Бас обалдел окончательно. — Кто? Таращанская?

— Да какая разница, как у нее фамилия, — философски махнул рукой Вовка. — Выйдет замуж — поменяет.

— Ладно, — решился Бас. — Ты, это, знаешь — не ошибся. У меня тут и правда такое…

— Тогда за нее! — бодро сориентировался Вовка.

— За нее, — вздохнул Бас.

И понял, что все равно не сможет ничего толком рассказать Вовке. Чтобы поверить в то, что с ним происходило, надо было в этом участвовать. Он бы и сам себе не поверил…

Разговор не получился. Бас комкал фразы, мялся, не договаривал и мрачнел с каждой минутой. Наконец коньяк кончился, Вовка поднялся из-за стола и великодушно хлопнул Баса по плечу.

— Ладно, не переживай, — сказал он. — Я все понял. Зря ты, конечно, с иностранкой связался, но если у вас любовь — никуда не попрешь. Только запомни, что я тебе скажу, Васёк: иностранки тоже женщины. Это тебе сейчас кажется, что она вся другая, а вот время придет — попомнишь мои слова.

— Почему — иностранка? — пробормотал Бас, лихорадочно вспоминая, называл ли он Алицию по имени. Получалось — не называл. — С чего ты взял?

— Потому что нелюбопытно ей, в каких ты условиях проживаешь, — хмыкнул Вовка. — Если б она у тебя тут хоть раз побывала, ты бы Наташкин портрет подальше запрятал, разве нет? А раз не интересует ее квартирная жилплощадь, значит, кто? Заграничная гражданка.

— Шерлок Холмс, — натужно рассмеялся Бас. — Ну… считай, что угадал. Не интересует. И… можно сказать — да, заграничная. Во всяком случае, она не отсюда.

— То-то же, — наставительно сказал Вовка, прихватил послушать «Раммштайн» и удалился, довольный собой.

Бас запер за ним дверь, посетил туалет, тщательно задернул шторы, улегся в постель, запил экономным глотком воды две таблетки снотворного и…

Он не переставал удивляться, что каждый раз попадает в один и тот же сон. Не просто в тот же самый вымышленный сонный мир, а в ту же последовательность событий. При том, что логика этого мира была сказочно-бредовой, хронология присутствия Баса в нем выдерживалась жестко. Если вдуматься, как такое может быть и что же с ним вообще происходит, то скорее всего оказалось бы, что Бас скорбен какой-нибудь психопатологией — поэтому он предпочитал не вдумываться. Происходит — и спасибо.

Главное, что всякий раз, попадая в страну сновидений, он встречал там свою фею.

Правда, на сей раз Алиция приняла его неласково.

— Лапушка моя! — Бас протянул к фее руки, она сделала вид, что не замечает. — Заинька ненаглядная!

Алиция холодно посмотрела на него.

— И долго я буду прозябать в этой пещере? — осведомилась она.

Бас обалдел от неожиданности.

Всю предыдущую неделю остров был для них чем-то вроде рая для молодоженов. Они купались нагишом и любили друг друга в тени пальмовой рощи, они пили прохладную воду из родника и лакомились незнакомыми Басу потрясающе вкусными фруктами. А уж к обжитой ими пещере даже Бас стал испытывать теплые чувства, Алиция же иначе ее и не называла, как «наш маленький дом»…

— Что случилось? — выдавил из себя Бас.

— Да так, ничего, — надменно сказала Алиция. — У нас в гостях побывала моя мама, знаешь ли. И мне было за тебя очень стыдно! Во-первых, ты не счел нужным ее встретить…

— Что?! — У Баса отнялся дар речи. — Но я же… Но меня же здесь не было!

— Вот именно, — ледяным тоном сказала Алиция.

— Но я… — Бас и сам не знал, что же сказать в свое оправдание, очень уж абсурдным было обвинение, абсурдным и неожиданным, но Алиция все равно не дала ему продолжить.

— Ты! — воскликнула фея со слезами в голосе. — Ты и только ты! Всегда ты! А обо мне ты подумал? Я, конечно, ничего не сказала маме, но она все поняла сама. Да разве для того она меня воспитывала и растила, чтобы я жила в пещере без водопровода?! Во дворце — вот где я должна жить! В хорошеньком дворце с перламутровыми стенами! С мозаичным полом! С фонтанами во внутреннем дворике!

— Милая… — ошеломленно пробормотал Бас. — Но… Где я возьму тебе дворец?

— Подумай. — Алиция отвернулась. — Ты же мужчина.

Бас опустился на камень и перевел взгляд на море. Волны с шелестом лизали песок. Баса вдруг пронзило острое чувство нереальности ситуации. «Сон, — напомнил он себе. — Это только сон». За прошедшую неделю он так привык к этому миру, он не мыслил себе жизни без Алиции, он так хотел сюда попасть и застать всё неизменным, что невольно позабы о текучей зыбкости мира снов. А ведь во сне возможно что угодно. Если только он сможет представить достаточно ясно… Черт возьми, он же все-таки инженер!

— Ой, что это? — В голосе Алиции прозвучало совсем детское любопытство.

— Ковер-самолет, — гордо скачал Бас. — Мы полетим на нем в твой дворец.

— Он может летать над водой? — недоверчиво спросила фея. — Ты уверен?

— Это универсальная модель, — с достоинством сообщил Бас. — Он может летать где угодно.

«Если, конечно, вообще взлетит», — подумал Бас, но вслух не сказал.

— Правда?! — воскликнула фея. — Правда-правда-правда?!

Бас, стоически скрывая сомнение, оглядел ветхий коврик.