Чтение онлайн

Но, как видишь, перепало ему по жизни - как никому из магистров, наверное. Хотя, опять же по рассказам апостолов, получивших и его, и кадмовское наследие "в обязательном порядке" при Причастии, в свои изрядна затянувшиеся "ранние годы" со второй по пятую эпоху будущий Адам был лишь чуточку лучше Иуды и неприятностей всем магистрам доставил не меньше, чем рыжий предатель - нынешней Земле и Пределу. Так что, быть может, и заслуженно его Мир наказал, но он каким-то образом последние года два с половиной тайно нашу сеть прикрывал от особо сильных ударов магов - времена были страшные, затяжная мировая война в духовном мире, без преувеличения. И "вымести" нас могли подчистую - это индиго все как один понимали еще в конце 2006-го. Опять же, наверняка, Иуда все это и подстроил со своим злосчастным "даром писать судьбы", но Адам нашел какой-то способ поперек его планам влезть со своими - изобретательностью он всегда отличался, магистр был, и впрямь, отменный... Эх, ничего же, мы еще и сами найдем способ лишить Искариота всех сил - не может он быть неуязвимым, не Бог он, даже близко не стоял никогда! Узурпатор. А личность нежданного защитника мы с горем пополам потом определили, "сняли маску с морока", так сказать. Правда, местоположение выяснить не удалось - он все-таки мастер маскироваться и скрываться, второго такого во всем земном мире просто нет. Жизнь научила его когда-то таиться от гнева "отца", в очередной раз по мелочи напакостив, - теперь вот с пользой употребил нажитый в худшие свои годы опыт. Удивились, конечно, сильно, но поблагодарили за поддержку от чистого сердца - сейчас каждый такой магистр на счету. А после сами задумались, как к нему ныне относиться, с учетом новых данных, так сказать?

Вика вздрогнула от ощущения, что ее собственная суть будто взвешивает сейчас на весах все эти и еще недосказанные Виктором спорные доводы и принимает какое-то решение. Вика и сама поддалась внезапному ощущению, анализируя скупые сведения, рассказанные Виктором о личности "падшего ангела", но логикой особого мнения сформировать не удалось. Зато интуиция едва ли не надрывалась от иного анализа, на уровне ощущений самого Мира, для которого ни один поступок ни одного магистра Земли никогда не был сокрыт, где бы и когда бы он ни совершался. Не только поступок - намеренья, которые за ним стояли, подлинные мотивы и последствия - что было, конечно, намного важнее при любом суде. Примерно так можно было бы описать ее ощущение от соприкосновения с накопленными Миром за тысячелетия знаниями. И, "посовещавшись" в этом деле с собственной сутью, Вика решила, что стоило бы уже, и правда, подлечить "самого непутевого, но и самого талантливого аватара "отца". Почему именно этот эпитет напросился ей на ум - девушка не поняла, какой-то он был очень-преочень многослойный, как не могла она пока объяснить и ощущения внутреннего суда - ведь в судьи ее никто не назначал, особенно в отношении магистров. Но Вика, как и при излечении мамы, испытывала сейчас где-то на задворках восприятия ощущение размеренно бьющегося непредставимо огромного сердца где-то глубоко внизу, под ногами, - сердца целого Мира, который научилась любить целиком и полностью, какой он есть, будто бы и не исказили его за века все люди. Касаясь его, она... Она и сама не знала, насколько в такие моменты отдаляется предел, ограничивающий ее возможности. Выяснять опытным путем не хотелось - так и навредить недолго. А вот помочь нескольким "поврежденным" душам магистров, этого тысячу раз заслуживших, восстановить целостность и красоту, - почему бы и нет? Справедливо, в конце концов.

Суть ее будто бы вспыхнула ослепительной белизной, даже Виктор как-то вскользь скосил глаза на нее, оборвав рассказ, но тут же вернулся к нему, будто всерьез ничего не заметил. А сама Вика почувствовала, что сейчас где-то, то ли далеко, то ли близко, также ярко и ясно вспыхнула еще одна душа, словно бы почти догоревший оранжево-желтый факел неожиданно вернулся к жизни и засиял чище, чем в самом начале своего пути. Ощущение оказалось захватывающим, новым, непонятным, чем-то напомнившим мифическое возрождение Феникса из пепла, но в целом Вика не могла объяснить, что именно она сейчас сотворила. Просто поняла, что нечто более чем справедливое и полностью обоснованное, с точки зрения Мира. А Витя, так ничего и не уточнив по поводу произошедшего, что даже вызвало у девушки легкую обиду, продолжил свой рассказ, не обратив внимания даже на яркую вспышку, исходящую от ее души:

– Видимо, после Пришествия он, и вправду, поумнел, изрядно пострадав еще и от действий Иуды, попытавшегося превратить вечного бунтаря в личную "собачку" на привязи. Благо, тогда еще Сато в Аду присутствовал - и вместе с Астеротом они вовремя вытянули лучезарного из лап предателя, а то так бы и буянили эти рыжие вместе, - Виктор вновь замолчал и пошел чуть медленнее, видимо, по пути представляя себе, что могло бы случиться с Землей и Пределом в этом случае, учитывая их таланты помноженные на природное коварство. Вика не прерывала хода его размышлений. Не сказать, что "светлый, но нагрешивший с избытком и разгребающий последствия своих же ошибок" образ Люца ее порадовал, но опять же - от оценок Виктора ее собственная душа не взорвалась возмущением. Значит, они были, как минимум, объективными, да и Мир их подтвердил, вручив ей эту силу - способность залечить давнюю незаживающую рану неизвестного ей лично человека или духа. Впрочем, смутное ощущение "знакомости" всей этой душещипательной истории девушку не оставляло все время рассказа Виктора о лучезарном. И было что-то еще, о чем знал только сам Мир и никто кроме... Может, и правда, Земля все помнила - а она, Вика, ее все лучше чувствовала и сопереживала всплывающим из памяти планеты событиям. Связь эта после "уничтожения" паутины на душе мамы с каждым днем становилась все крепче и осознаннее, и Вика пока не знала: радоваться этому или грустить от прибавившихся необъяснимостей в своей жизни.

Друг тем временем продолжил, уже на полтона ниже и чуть более задумчиво:

– Видимо, до Пришествия у Адама избыток мозгов имел место быть, а не их недостача, вот и "встал на путь истинный" постепенно, после того, как избыточной половины лишился. И правильно - нечего в рассветные звезды рваться, пока у самого рыльце по колено в пушку. Ад ему в этом деле серьезно помог, научился самый лучезарный магистр вдумчиво за людьми и магами наблюдать и из приличных живущих и недопосвященных независимых "князей духа" выращивать. Иерархия "Алая россыпь" над Землей - явно его "дитя", очень уж грамотно оккультистов от попыток в высший Эстрей залезть ребята осаживают и независимые компании на Земле поддерживают через своих "узловых" магистров. Но и стирают их же время от времени - тех, что зарываются, надо полагать, в погоне за деньгами о человеческих качествах и собственных принципах забывающих. Люц - он, конечно, сильно "не без греха", но ведь и индиго - не пречистые херувимчики: на нас своей грязи довольно, на нем - своей. Вот и отчищаем теперь все вместе эти пятна со своих душ, а заодно - и с Земли, на которую они неизбежно тенями "падали". А мне самому драматическую историю о неказистой судьбе Люцифера еще одна магистр "ангелоидного" типа рассказала, чудом до Предела добравшаяся "транзитом" через Землю из самого Ада. Чудесная рыжеволосая барышня, честное слово, мы все в ней просто души не чаяли, только вот Ди Элин немного ее недолюбливала - ну да там личные дела замешаны, чего теперь былое ворошить. Сведения-то из первых рук - вот чего я так уверенно обо всем этом рассуждаю.

Что же касается самой Ди, жизнь в Аду и опыт нескольких эпох Земли - как бы даже ни с самой первой она здесь присутствовала - закалили ее, и эту закалку, насколько сумела, она передала нам, детям Предела. И еще - если бы на ее месте оказался кто-то менее прочный, например, тот же Адам, боюсь, мы бы просто не пережили всех событий, произошедших за последнее тысячелетие. Но во все времена она никогда не старалась скрывать фактов своей биографии и охотно рассказывала истории из земной жизни и делилась опытом, накопленным за время пребывания дьяволом у ледяного озера в самом сердце Ада. Поверь, в нашем так называемом "Раю" эти знания оказались куда более полезными, чем вера во всеобщее неизбежное Спасение с исходом в мифические "высшие сферы" или еще какое пустое околооккультное богословие. Так что у Ди Элин нет и никогда не было даже малейшей причины стыдиться или скрывать имя из-за каких-то прошлых грехов, о которых мы могли бы невзначай узнать.

По моим личным ощущениям от общения с ней, оно просто напоминало Ди о чем-то настолько тоскливом, что хотелось распрощаться с этой памятью раз и навсегда, а забыть все никак не получалось. Имя Мэльхинор, кстати, переводится как "Смотрящий в душу" - потому за точность передачи сведений, касающихся ощущений в самой глубине чьей-либо души, если уж сумел их разглядеть, полностью ручаюсь. К тому же прежнее имя казалось ей просто не соответствующим поступкам, целям и действиям, которые она предпринимала. Вот и изменила. "Ди Элин" можно перевести и как "дочь жизни", а жизнь - символ тех идей, которые она несла каждым своим поступком. Оно полностью справедливо, какой тогда смысл в упоминании прежнего? Это личный секрет, не имеющий никакого значения для нас, - Виктор умолк, а Вику вновь захватило ощущение весов внутри. На этот раз было проще, потому что Ди Элин, кажется, ныне находилась где-то совсем неподалеку и, в отличие от Адама, совсем не таилась и ни от кого не скрывалась. Но одновременно ударила по нервам дикая боль, испугавшая, кажется, не только Вику, но и сам Мир - девушка мгновенно осознала, что именно случилось с покровительницей детей индиго. Расколотая на две части душа, фактически, вырванные с корнем из самой сути женщины крылья... Собственная суть внутри болезненно ярко разгорелась, почти не задумываясь над решением - оно было уже целиком осознанным. Воспоминания Ди Элин, будто бы собственные, пронеслись перед глазами. И с новой вспышкой крылья, будто бы совсем недавно кем-то некрепко, "со швом", возвращенные на спину давно нелетучей рыси, вновь стали целыми и даже более широкими, мощными, чем были изначально. А сама парящая рысь, привидевшаяся девочке, засияла всеми цветами радуги, со скоростью света чередующимися в ее ауре, и действительно, осторожно воспарила, словно все еще не веря внезапно привалившему ей счастью. Вика устало вздохнула, почувствовав ободряющую вибрацию все того же огромного сердца Мира где-то внизу и чудовищную усталость, будто вагоны с бетоном всю ночь разгружала. Потом, отстранив в сторону неприятные ощущения, скосила глаза на Витю. Нет, кажется, он, и правда, почему-то не замечает вспышек, будто от него ее действия Мир застилает туманной дымкой, не спеша раскрывать всех своих тайн. Есть некая степень доверия, но в силу неизвестной причины полным оно не является, будто Мир знает о биографии ее нового друга некие неприятные вещи и предпочитает проверить степень его искренности испытанным веками методом - течением времени и наблюдением за его поступками и мотивами. Тем не менее, ощущение было не острым, едва заметным - и Вика не стала обращать на него особого внимания, в конечном счете, она - сама по себе, Мир - сам по себе.

Откинув эти мысли, девушка улыбнулась. Она успела заметить, что при всем своем "темпераменте уверенно мчащегося только вперед бронетранспортера" Виктор очень деликатен в личных делах и изо всех сил старается не обидеть никого случайными словами. Не удивительно, что и секреты он хранил, наверняка, тщательно, по крайней мере, самой Вике показалось, что прежнее имя Ди Элин для него - не тайна. Но мало того, он еще и пытался соблюсти какую-то очень причудливую деликатность в разговорах с ней самой: будучи не способным "ни подслушивать" громкие мысли, он обращал вызывающие поначалу смущение ситуации одним лишь объяснением в ответы на будто бы прямо заданные вопросы. То что вопрос оставался невысказанным - после его длинного радостного повествования уже не смущало.

Вика поняла, что смогла бы привыкнуть к жизни в обществе людей, подобных Виктору. Просто потому, что это качество - деликатность и умение аккуратно обращаться с чужими тайнами - исходило у них глубоко от сути. Как устраивали Вику и многие иные приглянувшиеся в индиго черты: например, те же "стальные" принципы, позволяющие идти сквозь систему, не задумываясь о правильности или неправильности своих действий в рамках ее устоявшихся норм. Индиго ценили только сформированную личность - "Я", исходящее от души, а не навязанное одними внешними требованиями, - способную отвечать за свои поступки и творить их осознанно, находить общий язык с иными "Я" и понимать ценность их воззрений, коль уж они и вправду сформированы. Остальное - отметалось. "Мусор" - и кончен разговор, примерно так. В этом было бы слишком много бунтарского, если бы не уравновешивающая черта - то самое обостренное чувство ответственности за поступки и деликатность в обращении с чужими искренними чувствами, правда, не факт, что по одному Виктору можно судить обо всех индиго. Тем не менее, набор черт, которые Вика так ценила в людях и всегда выделяла как самые искренние и нравящиеся ей в родном отце, радовал ее, как ни крути.

А еще - Витя легко находил ответы на все незначительные с виду, но волнующие ее вопросы: вроде особенностей восприятия, непривычных образов, возникающих идей... То, над чем сама Вика ломала голову несколько лет и еще столько же бесплодно о них прорассуждала бы, не имея и малейшего шанса разжиться хоть какими-то точными сведениями. Для Виктора все эти вопросы оказались темой, как говорится, "школьной". Поначалу это показалось девушке немного обидным, но потом Вика привыкла, тем более, что Витя не скупился на объяснения и никогда не "высокомерил", не делал вид, что непонимание ею таких "простых" вещей - ужасный недостаток. Он просто с улыбкой восполнял пробел в ее знаниях, который не успел заполнить отец: когда он ушел, Вика была еще слишком маленькой для подобных "откровений".

Более того. Поняв, что Вике очень не достает возможности поговорить с отцом хотя бы раз - теперь, когда она уже взрослая, и понимает больше, чем раньше, Витя попытался установить контакт через альтеров. Эти существа могли спокойно "рассыпаться" на частицы и собираться вновь уже в ином месте - в самом Пределе, например. Так как частиц в альтерах было куда меньше, чем в личной сущности, а связи между ними - существенно проще, процесс сборки-разборки-транспортировки происходил достаточно быстро. Впрочем, у большинства индиго, как уточнил потом Витя, альтеры остаются в Пределе, служа средством общения "детей" друг с другом, и лишь у немногих ведьм и магов они могут вот так спокойно и быстро - всего за несколько дней - переноситься туда-сюда. А у отреченных - преступников "мира индиго" - идентифицированным альтерам и вовсе закрыта всякая возможность проникать в Предел и пользоваться его ресурсами. "Меченые", как выразился Витя, сильно при этом помрачнев. Он вообще не любил тему "почерневших" индиго, каждый раз при ее упоминании впадая в долго непроходящее уныние.