Чтение онлайн

Вика о-о-очень густо покраснела. Лучше бы не высказывалась по поводу целительства. Виктор только улыбнулся, бросив через плечо: "Ты привыкнешь. Просто не смирилась еще с тем, что предстаешь редким чудом для всякого, кто способен понимать и ценить чудеса".

После этого, "добившего" ее аргумента, Вика вообще замолчала, предпочитая не усугублять и без того багровый уже до корней волос цвет собственного, обычно даже чуточку бледного, лица. А Виктор все целеустремленно двигался куда-то. С запозданием Вика поняла, что они шли в сторону той самой церкви, в которую она зареклась больше никогда не входить. Вздрогнув от неожиданной догадки, она на ходу спросила у Вити:

– Ты все-таки хочешь разобраться, что там произошло с твоим отцом?

– Да нет, он, действительно, очень долго здесь прожил - не меньше семидесяти лет, а на больший срок человеческое тело редко когда рассчитано. Вряд ли это покушение или магическая атака. Меня больше другое интересует, - Сосредоточенно ответил друг, - Хочу понять, как восстановить единственную приличную церковь в этом городе. Должен же оставаться и традиционный путь - многие люди не смогут принять новые дороги к знаниям и продолжат решать духовные вопросы через привычную церковь и ритуалы. А значит, и там должен хоть кто-то знать правду и правильный порядок действий. В эту, судя по твоим словам, отреченные просочились совсем недавно, только после смерти моего отца. Значит, все еще можно исправить - так быстро их эгрегор структуру, построенную индиго, не исказит полностью. Только видимость создали, интуитивно отталкивающую слоем качественной "духовной грязи" совсем уж чистых, таких как ты, а собственно разложение и гниение - процесс затяжной. Полгода, не меньше, занял бы, а то и год. Главное - "почистить" церковь и выяснить, кто в 80-ых позаботился о ней и моего отца, затерявшегося среди живущих, отыскал. Не сомневаюсь, что это кто-то из наших постарался. Выйдем на них - а там поглядим, что дальше делать. Жаль, альтер отцовский еще в Пределе не появился - после смерти путешествие только кажется мгновенным, а так - поправка на период в два-три года имеет место. Все-таки, система Сотиса близко, но не до такой степени, чтобы сложная личная сущность вместе с еще более сложно устроенной сутью мгновенно через "звездный ветер Сотиса" туда перенеслись, не потеряв формы.

Вика все слушала и слушала эти обстоятельные рассказы Виктора. И все больше дивилась тому, как легко новые, причудливые, непривычные, непонятные сведения занимают нужные полочки в ее собственном сознании. И как легко сохраняет друг присутствие духа при всем грузе лишних знаний и задач. Нет, Витя не прав, не одна она могла подсказать путь, вот только о себе он, явно, всерьез не задумывался. Поначалу он показался Вике вечным шутом: мудрым шутником на службе у королей, которому навек уготованы лишь вторые роли на сцене жизни. Но нет, его альтер представлялся в виде как раз-таки по-королевски спокойного и внимательного темно-сине-фиолетового волка, от которого веяло пусть и унаследованной, но седой древностью и очень даже глубокой рассудительностью. Вика смотрела на друга, и только теперь ясно начала понимать: он во всем напоминает незнакомца. Нет, отнюдь не отсутствующей атрибутикой, вроде зонтика или часов, не методами - в этом как раз Витя казался "новатором", совершенно новым типом магистра, подобных которому до него просто не существовало в мире. Друг напоминал незнакомца именно в отмеченной ею готовности действовать до конца, при полном безразличии к теоретической возможности или невозможности воплощения замысла. В ощущении какой-то слишком уж большой для одного человека ответственности за сам Мир и все события в нем... И в той надежде, с которой юноша рассказывал ей свои истории, будто, и впрямь, чего-то спасительного, очень важного ждал от самой Вики. Не для себя спасительного - для дела, которое пообещал выполнить, себе и Миру. Да, они были похожи, как родные братья. Но Виктор - молод, хотя и с древним наследием в душе, а незнакомец... Молод только потому, что тщательно скрывает седину альтера в легкомысленном светло-светло-серебряном блеске его шерсти. Вот что успела разглядеть нового в друге и, пожалуй, незнакомце девушка до того момента, как они с Виктором подошли к ступеням церкви.

– Зайдешь?
– Как-то непривычно неуверенно спросил он. Вика замерла, наполовину обдумывая, наполовину пропуская через душу его вопрос. В этот момент ей показалось, что над церковью зависла грязная, серебристо-серая, вся в пятнах и вязких белесых потеках слизи, тучка, будто всасывающая в себя воздух и выпускающая наружу угарный газ. Так и "задохнуться" недолго. Видимо, это тот самый "гнилой" эгрегор - вот как эта холера выглядит, если присмотреться. Приятного мало - под таким "дождиком" стоять. Она отрицательно покачала головой, сначала указав на пятачок неба над куполом, - друг понимающе кивнул, - а потом добавив вслух:

– Кроме того, я отреклась и... Просто нет нужды. Видимо, я теперь живу как-то иначе. Ты в этом прав: когда понимаешь смысл, такой веры становится мало. Стремишься к чему-то более... Целостному что ли. Ну как сам Мир, в общем.

Витя понимающе улыбнулся и, шепнув на прощание "Я быстро", пролетел эти двенадцать ступенек, как одну - почти неразрывным прыжком. Несколько минут его не было. Десять или пятнадцать. Вика на это время изгнала из головы все мысли и лишь спокойно наблюдала, интуитивно прищурившись как-то по-особому, за "тучкой" над храмом. А потом вдруг раздался звон колоколов - и Вика не сразу сообразила, что тому есть вполне рациональное объяснение: просто наступила обедня, а она за временем не уследила, увлекшись разговорами с другом. Но под мелодию, похожую на таинственную, порхающую хрустально-золотой бабочкой "сонату колоколов", наверняка отраженно разносящуюся и между сил где-нибудь в высшем Эстрее, ожидать возвращения друга было намного приятнее. Наконец, "тучка" над храмом прощально вспыхнула - и разлетелась по ветру сверкающей пылью. Виктор, как всегда, быстро и точно сделал свое странное дело - устранил источник неверных "давящих" мыслей, предоставив прихожанам и священникам вновь честно использовать свою свободу воли. Правда, в церкви теперь не было наставника, способного подсказать нужные сведения, но Вика чувствовала, что и эту проблему Виктор знает, как решить. А меж тем звон колоколов умолк, но на мгновение Вике почудилось, что привидевшаяся ей бабочка не окончила своего полета с последним отзвуком, а присела на купол храма и сложила крылья, внимательно за чем-то наблюдая... А потом этот хрустально-золотой солнечный зайчик-бабочка будто уловила пристальное внимание и мысли Вики: на прощание она вновь осенила храм сиянием своих искрящихся крылышек - и упорхнула, растворяясь в воздухе.

Во двор церкви вышел тем временем Витя, отряхивающий руки от невидимой грязи. Заметив взгляд Вики, он сдавленно улыбнулся:

– Не люблю распылять ауры отреченных. Прав был Петр, когда говорил, что "смерть и возрождение" - не мое дело, несмотря на соответствующее наследие. Но сейчас помочь было некому. Хотя кто-то, из наших видимо, распылил на электроны и протоны альтера этой богообразной гадюки. И то благо - мне меньше тяжелой работы досталось: альтер к "Я" ближе всего - самое болезненное для души дело его уничтожать, пусть в таких случаях и должное. Мархасса, вроде так ее зовут, впрочем, точно не помню - у Иуды много было сторонников. И всем он, похожие, универсальные имена придумывал, чтобы фантазию лишний раз не напрягать. У него она быстро кончается без подпитки личными мирами новых сторонников. Клонов лепил, видимо, хорошо хоть порядковыми номерами не обзывал - а то бы совсем замучались его арифметические плетения распутывать. Тот еще гад.

Вика при упоминании разлетевшегося на частицы альтера вздрогнула, вспомнив сцену полуторанедельной давности, и тихо прошептала другу:

– Вить, это я сделала. Ту собаку служки уничтожила. Так вышло - рассердилась жутко.

Он замер. Секунду смотрел на нее каким-то новым взглядом. Будто до этого видел просто юную девушку, а сейчас в его глазах сквозило тоже ощущение, что некогда у Игоря Сергеевича при слове "королевна". Потом друг покачал головой и досадливо кхекнул:

– С таким количеством помощников можно будет скоро самому в отпуск уходить, - Потом поморщился от неприкрыто сквозящей в словах обиды и, пока Вика не успела обидеться "в ответку", добавил:

– Это я так - шучу просто. Спасибище тебе огромное. Когда дело доходит до распыления сущностей или их составных частей, до "убийства" частей души человека, меня начинает дрожь колотить. Неправильно это лично для меня, совсем не мое. Вроде и понимаю, что следует сделать, но... Как будто бы не для того я на свет родился, чтобы уничтожать, и не для того "наследие" неизвестного магистра от отца на меня перешло нереализованным. Словно...

– ...ты можешь найти этому наследию иное применение. А такое - уже кто-то до тебя нашел. Повторы не нужны, - Почти вскользь отметила Вика. Ей показалось даже, что сейчас, пока она думала о разлетевшемся в пыль альтере и хрустально-золотой бабочке, ей подсказала верный ответ тень незнакомца. Она поморщилась, подумав было об эгрегоре, но над головой ничего не висело, в мозг не лезли навязчивые щупальцы цепочек мыслей. Нет, это было больше похоже на... Ветер. Просто ветер, доносящий откуда-то издалека холодные слова чем-то родственного этой стихии магистра. Вика вздрогнула. Если бы в мире было слово, которым можно определить суть встретившегося ей незнакомца - этим словом стало бы именно ветер, причем какой-то морозный, пожалуй даже, ледяной. Спокойствие, неопределимость, незримость сути, будто бы облако сплетающихся значений и смыслов внутри и вокруг него. Штиль при рассказе и ураган при волнении - все это укладывалось в одно единственное слово, а может, и имя. Ветер. Она уже было хотела спросить у Виктора, как бы звучало это слово на языке, привычном магистрам, но тот ее опередил: изумленно поглядев на купол и разинув рот, он прошептал:

– Вик... Ви-ик... Пока я был внутри, на шпиль церкви не садился чей-нибудь альтер?

Вика, вспомнив бабочку, мгновенно забыла обо всех своих философских измышлениях по поводу незнакомца и повернулась к другу, следя за его взглядом. Да, конечно, он указывал на то самое место, которое осенила своими крыльями...

– Хрустально-золотая бабочка. Она прилетела вместе с колокольным звоном, посидела-покрасовалась - и упорхнула.

– А в этот момент ты не видела человека, уходящего или наоборот входящего в храм?
– Сдерживая дико-невротическую дрожь спросил Виктор. Вика пожала плечами, пытаясь вспомнить:

– Какая-то девушка вроде проходила мимо. Не помню. Только - что волосы очень светлые и на шпильках. Я даже внимания не обратила - такие "модельки" по городу толпами ходят. Толку-то с них - мозгов ведь нет, все пергидролем вытравлены. Волосы красить - гадость, их же этим и испортишь.

И тут Виктор засмеялся. Он хохотал будто полоумный. Буквально умирал со смеху, едва ли не падая на асфальт. Потом сквозь слезы сказал:

– Ох, уморила... Как она была бы сейчас рада услышать о себе НАСТОЛЬКО ошибочное мнение! Она же всех магистров за нос уже почитай тысячелетья водит! И она, конечно же, выходила, а не входила в храм?

– Ну вроде бы...

– Да уж полагаю, что возможности нам себя так просто обнаружить она бы никогда не оставила. Но если уж первые магистры начали в мир возвращаться - значит, и правда, есть смысл брать курс на достижение верного смыкания миров во что бы то ни стало... Шансы все увеличиваются и увеличиваются, прямо-таки на пустом месте растут, - Но обычно ровный и изобилующий веселыми нотками голос друга из радостного начал меняться отчего-то в сторону печального, а то и откровенно тоскливого.