Два невольника для светлой
Шрифт:
С усилием отведя взгляд, Майли опустила его ниже и еле слышно облегченно выдохнула. Она знала, что человеческие мужчины бывают неопрятно волосаты… в разных местах. Даже видела – у рабов, пару раз. И очень боялась, что Ней унаследует эту черту по второй половине своей крови. Обошлось – живот и пах радовали гладкой кожей. Налитой желанием член слегка задирался вверх, а неожиданно розовая головка отблескивала влагой в свете костра. Красиво…
Однако взгляд выцепил не только столь выдающуюся деталь, но и напряженно сжатые кулаки, словно Ней ожидал чего-то неприятного. Словно… он ждал боли.
Майли посмотрела на лицо раба и нахмурилась. Так и есть: сжатые в полоску губы, нахмуренные брови, глаза не просто закрыты, а аж зажмурены… что можно было такого делать с мужчиной, что он не ждет ничего хорошего, стоя перед женщиной обнаженным?!
– Ней, посмотри на меня.
Он распахнул глаза слишком быстро и не успел спрятать отголоски мечущегося на дне зрачков страха. Вообще странно: если он так боится, почему все равно возбужден-то? Но это не настолько важный вопрос, чтобы на него отвлекаться. Майли вздохнула, обхватила пальцами его запястье и потянула за собой – в сторону набросанных для сна веток-листьев. Так получилось, что ближе оказалась лежанка самого Нея, ну да ладно. Доведя до места, она указала рукой:
– Ложись, на спину. И не бойся – я не собираюсь причинять тебе боль.
Тихий выдох показал, что все она подумала правильно, и правильно же сделала, что постаралась успокоить, потому что плечи Нея слегка расслабились.
И когда он улегся как велено, не давая времени на раздумья даже себе, Майли быстро перекинула ногу и уселась на сразу же напрягшийся живот. А еще зрачки раба расширились настолько, что почти закрыли янтарную радужку. В этот раз вроде бы страха не было, и она наклонилась, мягко накрывая мужские губы своими. Так, как уже давно этого хотелось!
Разгореться в крови пожару вожделения мешало осознание, что целуется Ней как-то не так. Причем он, в отличие от несостоявшегося любовника в Шаги-Ла, очень даже активно участвовал в поцелуе, а не просто лежал бревном, расслабив губы, но… участвовал настолько неумело, что они постоянно сталкивались зубами. Что делать с языком, мужчина, похоже, вообще не знал. Как так-то?!
Майли отстранилась, глядя в затуманенные желанием глаза. Поерзала по напряженному паху… Нет, с этой стороны все было в порядке. Разве что в ее бедра он как вцепился руками, так и держал те на одном месте.
Взгляд Нея между тем стремительно прояснялся, а ее наконец-то стукнуло осознанием: а чего она ждала? Навыков умудренного опытом любовника? При обычной-то ненависти к полукровкам? Это с нею что-то не то (ну, наверняка так решили бы большинство эльфов, увидь сейчас их парочку), хотя на самом деле все нормально – из-за своей полукровности мужчиной Ней быть не переставал. Красивым и желанным мужчиной. А кому не нравятся ее вкусы, пусть идут… куда подальше, вот!
Крепкое тело под нею снова напряглось, и Майли сосредоточила внимание на будущем любовнике. Но сначала надо бы кое-что прояснить, а дальше уже действовать по ситуации.
– Ней… к тебе раньше прикасались женщины?
О том, что вопрос неправильный, сказал враз ставший растерянным и больным взгляд.
– О да, госпожа, прикасались… Одна, госпожа Раэниса. Вы тоже хотите… так?
Судя по тону, ничего приятного в тех прикосновениях точно не было, но ей необходимо понимать, что происходило с рабом раньше. Слишком уж его кидало из одних эмоций в другие.
– Как – так? Расскажи мне, пожалуйста.
Мужчина шумно выдохнул, но даже не попытался противиться. Только взгляд отвел, да напряженная плоть под попой стремительно теряла свою твердость.
– Женщины никогда не смотрели на меня не то что с желанием или интересом, но даже хоть сколько-нибудь доброжелательно. Госпожа Раэниса изначально так говорила, но до определенного момента я надеялся… Напрасно, конечно. Меня не шпыняли нарочно, но отдать приказ поунизительнее, отправить на работу погрязнее, чтобы «напрасно не прохлаждался и даром хлеб не ел» – было обычным развлечением для окружающих. У всех я вызывал только раздражение, недовольство, а иногда и неприкрытую ненависть… Пока лет в двадцать резко не раздался в плечах, и госпожа… прежняя госпожа не объявила меня своим личным рабом.
Ней сглотнул, совсем закрыл глаза и продолжил глухим, надломленным голосом. О том, что именно понимала Раэниса под «личным рабством», об издевательствах, которым подвергалось его тело, и которые госпожа называла исследованиями – чувствительности, болевого порога, выдержки (когда запрещала не только кричать, но даже стонать)… да мало ли чего еще. И нет, женщины в сексуальном смысле у него никогда не было.
Майли уже сто раз пожалела, что завела этот разговор в такой момент, но кто бы знал, насколько все плохо. Поняв из рассказа, что Ней примерно ее ровесник, оставалось только ужасаться, в каком кошмаре мужчина прожил сорок лет. Сердце сжималось от боли, гнева и сочувствия полуэльфу – сломленному, но не сломавшемуся.
Вот только несмотря ни на какие обстоятельства собственное возбуждение никуда не хотело уходить. Она не понимала, что в ней такое проснулось, но вид беспомощного, полностью покорного ее воле и при этом сильного мужчины шевелил в душе какие-то странные желания. Слава светлым силам, не те, про которые рассказывал Ней. Наоборот, ей хотелось сделать ему хорошо, так хорошо, чтобы он выкинул из головы всяких прежних госпожей. Всего дня с мужчиной, когда он освободился от ментального подчинения, хватило, чтобы понять, насколько он замечательный. А еще, что будет бесконечно преданным, если обращаться с ним хотя бы просто по справедливости.
Впрочем, не об этом сейчас надо думать, хотя как раз думать и совершенно не хотелось. Наклонившись над мужчиной и обхватив его лицо ладонями, Майли негромко сказала:
– Ней, посмотри на меня, пожалуйста. – Янтарные глаза тут же распахнулись, и царящие в них боль пополам с настороженностью совершенно ей не понравились. – Я не так давно говорила уже, что не собираюсь причинять тебе боль, но очень хотела бы показать, что женские прикосновения могут дарить ласку и удовольствие. Другой вопрос, хочешь ли этого ты? Если нет, я пойму…
Кто бы знал, как тяжело было произносить последние слова! Но Майли невольно перенесла все на себя: как она бы себя чувствовала, если бы из года в год над ее телом издевались, а потом вдруг предложили удовольствие. Захотела бы она? Да ладно, поверила бы хоть? Так что, взяв желания под контроль, она честно готова была отступить, но…
– Хочу! Хочу, госпожа. Вы… другая. Я даже и мечтать не смел, что когда-нибудь какая-либо эльфийка посмотрит на меня благосклонно. – Его язык быстро облизал губы. – Пожалуйста, госпожа.