Чтение онлайн

высказывания только во втором случае. Несомненно, Израилю тоже знакомо "мы"

в качестве субъекта провозвестия, но это "мы" есть "мы" народа, которое

соотносится со "сделаем" (Исх. 24:3) или со "сделаем и будем послушны" (Исх.

24:7), но не с верой в смысле вероисповедания. Там, где о народе (Исх. 4:31,

14:31) рассказывается, что он "поверил", подразумевается то простое доверие,

которое человек (как это было с праотцем Авраамом) имеет или обретает. Если

человек кому-то доверяет, он, разумеется, верит словам того, кому доверяет.

Пафос веры здесь отсутствует, точно так же, как нет пафоса в отношении

ребенка к своему отцу, которого он с самого начала знает как своего отца. Но

и в этом случае иногда требуется заново "обрести" доверие, время от времени

ускользающее.

В одном из вариантов Послания к Евреям* (4:2) израильтянам, выведенным

из египетского плена, брошен упрек в том, что они не связаны "благодаря

вере" с Моисеем, слушавшим слово Бога. Здесь имеется в виду рассказ из

Исхода (20:19), из которого следует, что народ страшился слушать слово Бога

сам, без посредника. В Евр. 4:2 подразумевается, таким образом, что сначала

народ отказался внимать гласу Бога, а потом отвратился и от речей посредника

между собой и Богом, отказав этому посреднику в самом важном и существенном

— в "вере". Непослушание народа, блуждавшего в пустыне (Евр. 3:16 и сл.),

объясняется его "неверием" (3:19), а ответ народа на Синае, его заявление

"Все, что сказал Господь, сделаем и будем послушны" (Исх. 24:7) объявляется

недействительным, так как этому заявлению явно недостает веры. Для автора

Послания к Евреям отсюда вытекает необходимость определить, что же в

сущности следует понимать под верой. Определение веры (11:1) дается путем

формально точного обозначения в соответствии с греческими навыками мышления,

которые в свое время, в период от Павла до Иоанна, основательно укрепили

христианскую теологию и оказали мощное воздействие на последующую эпоху.

Вера получает не одночленное, а двучленное определение, обе части которого

свободно соположены: "уверенность в ожидаемом" и "убежденность в вещах

невидимых". Замечательным образом здесь соединились друг с другом еврейское

и греческое представление о вере. Соотнесенность с будущим, ожидаемое, без

проблеска которого природный человек вообще не может жить, становится в

эпоху древнего Израиля глубокой уверенностью, так как Израиль доверяет тому

Богу, с которым он хорошо знаком (вот что значит в Ветхом Завете слово

"знать", когда оно указывает на отношения между человеком и Богом). А во

второй части определения веры ("убежденность в вещах невидимых") появляется

известное из греческой философии слово "эленхос" — "доказательство", или

"доказанность". А так как речь в Евр. 11:1 идет о человеке и его вере, то

слово "эленхос" можно перевести здесь как "убежденность". Но тут невозможно

получить ответ на вопрос: "А кто или что убеждает?" Сам верующий? Но это

противоречит смыслу текста. Древние экзегеты считали, что "убеждает" тут

вера, а более поздние — что Бог. Но эти ответы не годятся. Ведь "вера" не

может сама передать человеку собственную сущность — "убежденность", а Бог

здесь даже не упоминается вплоть до 11:3. К тому же объективирующий

греческий термин "эленхос" вообще не предполагает вопроса о субъекте,

вызывающем убежденность, и поэтому вторая часть определения не нуждается в

таком субъекте точно так же, как и параллельная ей первая часть. И все-таки

требуется по возможности точно определить, какое значение имеет в Евр. 11:1

слово "эленхос". Предмет первой части определения веры — нечто грядущее,

Еще-не-сущее, что как таковое пока неощутимо; предмет второй части

определения — вообще невоспринимаемое Сущее, незримое и, значит, вечное, в

противоположность временному, как это излагает Павел (2 Кор 4:18). Верующий,

как его понимает Послание к Евреям, обладает доказательством бытия того, чье

бытие не дается никакому восприятию.

Человеку древнего Израиля такое доказательство бытия невидимого и

незримого было изначально глубоко чуждо, ибо мысль о небытии Бога находится

для него за пределами мыслимого. Человеку "дано видеть" (Втор 4:35), что Бог

Израиля, т. е. "его" Бог (7:9), не есть особый, частный Бог, но -

Всебожество, и при этом, однако, "верный" Бог, которому человек может

довериться. То, что Бог существует, он "видит" без всяких доказательств. И

даже там, где рассказывается о "богохульниках", отрекающихся от Бога,

подразумевается, что эти богоотступники воображают, будто Бог не

присутствует в мире, что Ему нет дела до земной жизни(18). Признает ли

израильтянин власть Бога или отвергает ее, подчиняется или противится ей,

этот человек живет, — как бы он ни жил, — только потому, что Бог есть. "Ибо

приходящий к Богу должен веровать, что Он существует…" — говорится далее в

Послании к Евреям (11:6)(19). Для верующего в еврейском смысле это — трюизм.

Здесь все зависит единственно

* Согласно общепринятому в науке мнению, Послание к Евреям не

принадлежит апостолу Павлу. Этот текст был написан в 80-90-е г.г. 1в, т. е.

представителем христианского поколения, пришедшего после Павла. Из этого

исходит и Бубер.

18 Ср., к примеру, Пс. 10:4 и Пс. 19:4; отрицание не означает "его не

существует", но "его здесь нет".

19 О всем этом стихе см. следующую главу.

от того, — и на одно это, разумеется, приходится вся тяжесть земного

решения, — постигает ли человек факт бытия Бога также и как факт

божественного тут-бытия, как факт присутствия Бога в мире, и осуществляет ли