Чтение онлайн

он, исходя из этого постижения, со своей стороны, предписанное ему самому,

как человеческой личности, отношение к Богу; а значит, доверяет ли он Богу,

существование которого признается как факт "самоочевидный", как поистине

своему Богу. Уверенность в ожидаемом, таким образом, не нуждается ни в

основании, ни в поддержке. Напротив, для автора Послания к Евреям (один из

толкователей(20) которого полагает, что это справедливо и для всего Нового

Завета) бытие Бога "не есть нечто само собой разумеющееся, но предмет веры;

близость Бога не испытывают, в нее верят".

Более того, ветхозаветному человеку чуждо, как уже указывалось, и

понятие "невидимых вещей" в смысле абсолютной невоспринимаемости всего

вечного. Понятное дело, Бог незрим, но без всякого урона для своей

незримости "Он дает себя видеть", а именно в манифестациях, границы которых

Он сам трансцендирует, переступает и все-таки дает как свое проявление в

мире, и ветхозаветный человек испытывает как такие манифестации, — именно

испытывает, а не истолковывает, — и исторические события, и природные

феномены, затрагивающие его душу. Верующий, принадлежащий миру Израиля,

отличается от "язычника" не спиритуалистическими воззрениями на природу

божества, но исключительностью отношения к своему Богу и соотнесением всякой

вещи с Богом. Ему не нужно удостоверяться в бытии того, чего он не видит:

то, что он видит, он видит, веруя в незримое. Но и разверзающиеся небеса во

время очищения в Иордане в описаниях синоптиков (этот эпизод тоже

отсутствует у Иоанна) следует рассматривать все еще в той же традиции,

которой принадлежит и описанное в Исходе созерцание старейшинами Бога

Израиля на вершине Синая, — в то время как, по Иоанну, только сам Иисус

может узреть Бога (Ин. 12:44; 14:9). Не нужно только понимать подобные

тексты "рационалистически". Напротив, их следует понимать, скорее, как в

высшем смысле реалистические. Христианское и более позднее еврейское

утверждение истины бытия Бога в форме высказывания ("верю, что") относится к

другому образу веры.

В Евангелии Иоанна вера, выразившаяся в словах "Мы обрели веру и

познание", подчинена заповеди и суду. В этом Евангелии рассказывается (6:28

и сл.) о том, как после насыщения пяти тысяч народ, следуя за Иисусом,

переправляется в лодках через Генисаретское озеро и спрашивает его, что им

нужно делать, "чтобы творить дела Божий" и таким образом исполнять в своей

жизни волю Бога. Иисус отвечает им: "Вот дело Божие, чтобы вы веровали в

того, Кого Он послал". "Тот, кто верит в Него, не будет осужден, кто не

верит — уже осужден", — говорится в другом месте (3:18). Наиболее глубокое и

проницательное истолкование этих слов, известное мне(21), указывает, что в

решении вопроса о выборе веры или неверия обнаруживается, каков на самом

деле человек есть и каким он всегда был, но обнаруживается это таким

образом, что решение принимается только сейчас и тем совершается великое

разделение между светом и тьмой. В мире Израиля для выбора между верой и

неверием отсутствуют предпосылки, равно как и место, потому что мир Израиля

развился из союза, заключенного с Богом. Разделение, о котором возвещает

Священное Писание Израиля, не может проходить между верующими и неверующими,

потому что в этом мире не существует проблемы выбора между верой и неверием.

Разделение, которое здесь подразумевается, совершается между теми, кто

осуществляет свою веру в мире, и теми, кто свою веру не осуществляет.

Осуществление веры происходит не в одночасье, когда человек принимает

решение, которое имеет решающее значение для принимающего это решение, но во

всецелой жизни всецелого человека, следовательно, в актуальной целокупности

его отношения, — и не только к Богу, но и к отведенной ему области мира и к

себе самому. В соответствии с этим человек исполняет дела Божий в той мере,

в какой его вера становится действенной во всей его жизни. Для Израиля -

сообразно его образу веры — все может зависеть только от того, чтобы его

вера осуществлялась как живое доверие к Богу. Можно "верить, что Бог есть" и

жить, таясь от Него; но тот, кто доверяет Ему, живет перед Его лицом.

Доверие вообще может существовать только в полной актуальности "vita

humana"(22)*. Естественно, имеются различные степени этой "vita humana", но

никакой "vita humana" нет, если для своего осуществления ей потребен только

мир души, а не вся сфера человеческой жизни. Доверие по сути своей есть

подтверждение и проверка на деле такого доверия к Богу в полноте жизни,

вопреки переменчивости земной судьбы, которую испытывает человек.

Ветхозаветную парадигму этого являет собой Иов: он ощущает — и выражает свое

чувство прямо и откровенно — видимую обезбоженность мира, земного хода

событий, и сетует на Бога, но при этом видимая обезбоженность мира нисколько

не умаляет доверия Иова к Богу. И вот, вопреки тому, что Бог сам скрывает

"Свое лицо" от него и Своею рукою "совлек правду" с человеческого существа,

Своего создания, Иов нетерпеливо надеется узреть Бога во плоти (именно так

следует понимать 19:26), когда жестокая видимость обезбоженного мира

сокрушается и побеждается Богом, открывающим Себя и позволяющим Себя

увидеть. Так и происходит (42:5).

Нельзя, конечно, обойти вниманием то обстоятельство, что передача

вопроса о вере (и вроде бы в том самом "христианском" значении веры как

признания истинности какого-либо утверждения, а неверия — как отрицания его

истинности) на суд Бога не была чужда уже раннеталмудическому еврейству. Об

этом свиде-

20 Michel О. Der Brief an die Hebraer (1936). S. 165.