Чтение онлайн

— Это так называется, оказывается, — резко отпустил запястье и разочарованно цокнул языком. Хотелось поймать ее, наконец- хитрую обманщицу: юркую, изворотливую. С блестящим мехом, словно куница, она все время выскальзывала из пальцев.

— Я не собираюсь тебе ничего доказывать, уж чья бы корова мычала, — нагнулась к телефону. Холодная трава намочила пальцы. Противно. Потерла дисплей о край пальто, заметив впереди яркий свет фар. Ускорила шаг.

— Я тебе про нее все рассказал уже, повторять не буду, мы только друзья, — моментально ответил, вновь догоняя.

— Хорошие друзья, она тебе разве что только в трусы не залезла сегодня, — ревностно выстрелила глазами в пустую тропинку.

— Она просто грелась, — улыбнулся в спину. Впервые за весь вечер. Девушка обернулась, направив телефон в лицо, чтобы увидеть отражение слов в зеленых глазах.

Провоцировал! Нагло провоцировал на ревность, или издевался, Ксюша даже не успела толком разобрать. Выключила фонарик и ударила в ответ. Той же монетой:

— Ну ладно, я тоже так пойду погреюсь тогда. Спасибо, что проводил, — поспешно помахала рукой перед носом и ступила ногой на асфальт.

Не успел даже среагировать, не рассчитал, что в противовес его заторможенной реакции Ксюша окажется быстрой, словно мышка. Она юркнула в машину и скрылась их вида, оставив позади шлейф моросящей злости и разрастающегося негодования.

…настоящая правда всегда неправдоподобна… Чтобы сделать правду правдоподобнее, нужно непременно подмешать к ней лжи. Люди всегда так и поступали.

Ф. М. Достоевский

Ощущение тонкого, скользкого, и очень противного подвоха не покидало Макара ни на минуту. Все время, пока разбирал мангал, думал о Ксюше. Точнее о том, что она говорила перед тем, как сесть в такси. Не мог ошибаться- она не врала, поскольку за версту мог учуять ложь в любых проявлениях. Сам крайне редко прибегал к этой низменной слабости и считал, что любая правда, пусть самая неприглядная, гораздо лучше и продуктивнее самой благородной лжи. Обман — это кажущийся легкий путь, но витиеватый, уводящий очень далеко от цели. Он прихорашивает, баюкает, усыпляет бдительность, прикрывает все шероховатости, отчуждает людей и тихо убивает любовь. Правда, напротив, всегда нагая, неприкрытая, резкая, порой убийственно жестокая, а иногда до спазмов в животе прекрасная.

" Она не могла соврать. Может он и приезжает, но взаимности нет" — покосился на мать, выходящую из такси. Вытащил сумки из багажника такси и окликнул:

— Задержись!

Анна Андреевна замерла на полушаге к дому. Обернулась и вопросительно посмотрела на сына.

— Что случилось, тебе помочь?

— Подойди, подышим, я покурю, — поставил сумки на серую лавочку с растрескавшейся краской.

Женщина отдала ключи Юле и подмигнув, махнула ей рукой. Брюнетка кивнула и поспешила войти в подъезд, хотя очень хотелось послушать, о чем будет говорить Макар.

— Куда ж ты столько куришь? Врач еще… - с осуждением посмотрела на сына, щелкнувшего зажигалкой.

— А что, врачи- не люди? Или ты думаешь, что на выходе из медицинского всем крылья выдают? — хмыкнул, затянувшись так глубоко, как мог. Прекрасно знал, что находясь в сильном опьянении, не ощутит привычного действия никотина. Так и было. Выпустил кольцо совершенно безвкусного дыма.

— Не паясничай! — нахмурилась мать и строго посмотрела на сына. — Я забочусь о тебе.

— Так ты ради заботы наплела про Ксюху? — выдохнул вниз струю дыма и присел на лавочку. Стоять было в напряг.

— Что значит наплела? — возмутилась женщина, крепче затянув пояс.

— Ну про мужа ее, про то, что видела, — снова ярким светом замелькал кончик сигареты. Макар выводил причудливые очертания в темноте.

— Я сказала, как есть, видела ее с молодым человеком, на рынке. Ты думаешь я способна на ложь? — понизила голос, боясь, что любопытная Юля будет подслушивать.

— Да кто тебя знает, про Катьку — то всем сочиняла, да и про Юльку смолчала сначала, а она тебе два раза звонила, — уколол в ответ, потирая слипающиеся глаза.

— Когда же ты откроешь глаза, Макар, Юля тебя очень любит, она спит и видит, как ты ее замуж позовешь..- тихо упрекнула, присаживаясь рядом. — Я же вижу, она любящая, надежная, верная, что тебе еще надо?

— Если я захочу завести собаку, я это сделаю без твоей помощи, мам, — процедил недовольно. — А ты в мою жизнь не лезь.

— Как это не лезь, у меня же душа болит, на кой черт тебе эта девочка? Да, может она и не плохая, я не знаю, но она же с обременением, понимаешь ты или нет? — зашипела как можно тише.

— И что? Ей теперь удавиться, что ли или родить и похоронить себя, как женщину? — возмутился, совершенно не разделяя мысли матери.

— Ох, это ты сейчас такой благородный, а как родит она, вот сойдетесь, я посмотрю на тебя, от родных — то детей сбегают мужики в первый год, а тут чужое "добро" на шею повиснет, — испугалась твердой реакции Макара.

— Поживем- увидим, — докурил бычок, не заметив, как край сигареты обжег пальцы.

— Упёртый ты баран, счастье твое под носом, а ты не видишь. С ней будешь, как у Христа за пазухой: и деловая и ответственная, и ровесница твоя, не то, что эта..

— А мне за пазуху не надо, понимаешь? Я не аленький цветочек, я сам привык жизнь свою строить и выбирать, что есть, где жить, с кем спать, — парировал, вставая с лавочки. Пошатнулся, схватившись за забор, но удержался. Анна Андреевна с осуждением посмотрела на сына и покачала головой. Ей казалось, что она совершенно права и ни одной противоречивой мысли не закралось в ее материнскую голову.

Как только оба зашли в квартиру, Макар молча удалился в небольшую комнату и рухнул на кровать, широко расставив руки. Голова кружилась черно- белыми мушками перед глазами. Дико хотелось спать.

Анна Андреевна прикрыла дверь, и позвала Юльку на кухню. За чаем они долго обсуждали сложившуюся ситуацию. Брюнетка давила на жалость, расписывая свою горемычную любовь, а Анна Андреевна разводила руками и приводила примеры из своей личной жизни.

***

На другом конце города — все та же темная, осенняя ночь. Жадная настолько, что ни одной звёзды на небе не оставила, лишь серые облака, проглядывающие сквозь лунный свет. Бездомной собакой ветер завывал за окном. На часах первый час ночи, а Ксюша не могла сомкнуть глаз. Встала, выглянула в окно, зябко подернув плечами. Вишни трепало из стороны в сторону, нагибая до самой земли. Ворох листьев беспомощно вращаясь, серой воронкой клубился под светом фонаря. Сделалось очень беспокойно на душе, словно вот- вот что — то должно произойти. В который раз отматывала весь разговор и пыталась вспомнить каждое слово Макара. Осенило вдруг.