Чтение онлайн

— А ты что? — не оборачиваясь отполаскивал тряпку, сжимая с такой силой, что костяшки побелели. Не хотел показывать чувств: внутреннего смятения и въедливого беспокойства. Пальцы горели огнем.

— Я, конечно, не хочу, совершенно чужой край, что я там буду делать? — без лишнего кокетства ответила девушка и подошла к шкафчику со сладостями. Достала конфетницу и вполоборота посмотрела на Макара. Хотелось определенно увидеть его реакцию.

— Они, видимо, думают, что тебе с ними будет проще, с внуком помогут, — аккуратно взял чашки за ручки и поставил на стол.

В глаза посмотреть так и не удалось, но мужской профиль выглядел весьма сосредоточенным.

— Я не знаю, мне кажется, они ещё не переварили всю ситуацию, не осознают, что их дочка сама скоро станет мамой. У меня такие родители… ну не похожие на твою маму… совершенно, — поставила рядом конфетницу и вернулась за стол.

— Тебя это расстраивает? — присел напротив, придвинув горячую чашку в сторону Ксюши.

— Я не знаю, я привыкла уже как- то, меня никогда особо не опекали. С мамой я в принципе близка, но меня никогда не делали центром в семье, как знаешь, балуют детей… — брови изогнулись "домиком".

–  В каждой семье свои перекосы, и баловать — это один из них..- сделал беглый анализ.

— Почему? Мне в детстве этого очень не хватало, мне хотелось, чтобы со мной посюсюкали, позволили покапризничать. Вместо этого мне говорили, как не стыдно, ты уже большая девочка! И это лет с четырех… Мама постоянно говорила не ной, терпи… - подавляя в себе приступ внутреннего сарказма, ответила Ксюша.

— Я считаю, что залюбленные дети- это страшно. Поверь, я знаю… - приподнял уголок губ в горькой полуухмылке.

— Ты про Катю?

— И про нее и про то, что вижу на работе.

— Расскажи, так интересно… - искренне выпалила, желая хоть немного ближе прикоснуться к жизни Макара.

— О врачебной тайне не слышала? — неожиданно протянул руку вперед и коснулся кончика вздернутого носа.

— Ты же не психотерапевт..- смутилась от прикосновения.

— О, я лучше, я же бесплатно, — хмыкнул, подмигивая.

— Ну хоть несколько случаев, про что ты имеешь в виду. В конце концов, я же тоже скоро стану мамой, вдруг пригодится… - аргументировала обхватив ладонью чашку.

— Есть у меня семья, в соседнем доме живут. У них парню лет одиннадцать сейчас, наверное. Такие, знаешь, пожилые родители. Хрен знает сколько им, но видно, что первенца заделали после тридцати пяти. Как- то подвозил их к метро… Парень к отцу совершенно без уважения. Руку вперед протянул — типа денег дай, он ему сколько- то сунул, тот вторую — мало. Олег начал мямлить, что деньги остальные на мебель, а малой говорит, мне пофиг на вашу мебель, я пистолетик такой хочу, ты же обещал. Мужик явно не привык спорить, дал ещё. На следующей неделе я увидел около подъезда голубя подбитого, потом банки расстрелянные. Отловил этого поганца, привел к родителям. Так они мне целую простынь надиктовали в защиту молодого снайпера. И мол его нельзя так грубо за руку хватать и вообще он чувствительный, друзей мало, а с пистолетом сразу пол двора к нему в друзья набивается. Я охренел, если честно от такой любви… Пошел домой, не успел ужин приготовить, Олег мне звонит, прибеги, помоги, он себе лицо прострелил.

— И что?

— Ну побежал, думал там фигня. Пульки- то обычные, а оказалось отец по его просьбе достал железные такого диаметра.

— Жесть, и что?

— Ну что- что, две операции в челюстно- лицевой, а сейчас ходит, договаривается через меня на пластику.

— Ужасно глупо, — возмутилась девушка, инстинктивно погладив живот.

— И ты знаешь, в чем ужас? — большим глотком допил чай.

— Боюсь спросить… - встревоженно покачала головой.

— Простит скутер купить.

— Так маленьким же нельзя..

— Ну так во дворе же вечером никто не видит. Олег этот пока сопротивляется.

— А ты не хочешь с ними поговорить. Он же собьет кого-нибудь..

— Увижу если, приму меры, не беспокойся.

— Да уж, мои родители точно не разрешили бы мне такие опасные вещи делать, да и деньги я никогда не требовала, — под впечатлением от услышанного округлила серые глаза.

— Видишь, все относительно… В детстве вообще многие родительские запреты воспринимаешь неверно. Только спустя годы начинаешь понимать, что к чему..

— Это точно. Хочешь прикол… Я так мечтала года два назад, чтобы родители свалили и я стала, как взрослая жить, ну ты понял..- осеклась, замявшись.

— Я понял, чпокаться и не думать, что за стенкой родители..- показалось посмотрел в самый темный уголок души, словно прожектором. Моргнул, в попытке отогнать промелькнувшую тень голого Тимура. В животе закрутил тугой узел ревности.

— Ну и это тоже, — опустила глаза и густо покраснела.

— И..- прищурившись, взглянул в темное окно, покрытое жемчужными нитями прозрачных капель.

— Они уехали, я первое время кайфовала, даже смешно, хочешь расскажу..

Одобрительно кивнул.

— В общем, я особо не курила никогда, а в первую же ночь мы с Полькой купили две бутылки шампанского, напились и накурились сигарет так, что на утро у меня дым из ушей стоял столбом. Прожгла штору, видишь дырка… Пели в караоке какую- то попсятину до трех ночи, а соседка стучала нам в стену и называла проститутками.

Ксюша наблюдала, как меняется мимика на мужском лице.

Макар рассмеялся так громко, что девушка невольно подхватила, и кухня наполнилась брызгами веселых искр.

— Ну ты кадр, Ксюха, — коснувшись лба, покрывшегося испариной, произнес на выдохе.

— О, ещё тот..- приложила руку к животу и замерла, скривившись. Мышца сбоку натянулась, словно лоскут мокрой ткани, с дикой болью, уползающей под ребра.

— Что случилось? — моментально очутился рядом, склонившись над животом. Большая ладонь накрыла сверху тонкие пальцы. Ощутив это прикосновение, Ксюша моментально успокоилась, как когда- то в детстве, при прикосновении матери к горячему лбу.

— Ужасно больно. Не могу вздохнуть.

— Спокойно! Такое же было уже..- полушепотом спросил, поднимая край плотной ткани. Пальцы коснулись горячей кожи. — Давай выдыхай, не задерживай дыхание.

–  Да, было, но в этот раз так резко. и сильно, — на коротком вдохе ответила, боясь поменять положение тела.

— Больше срок, мышцы тянутся, — словно успокаивая самого себя тихо произнес, нежно погладив кожу кончиками пальцев. Словно бабочка пощекотала. И вместе с волной из мурашек боль отступила.

— Спасибо, легче, — погладив другой бок, поменяла положение тела.