Чтение онлайн

— Адвокат, я советую вам ничего не говорить, — сказал он. — Все, что вы здесь скажете, может быть использовано против вас позже в другом суде.

— Но, ваша честь, если можно, — настаивал Кронин, — мне нужно занести в протокол то, как мой клиент угрожал мне и моей семье и…

— Достаточно, мистер Кронин. Достаточно. Я услышал больше, чем нужно, чтобы понять, что вы, ваш соадвокат и ваш клиент пришли сегодня в этот зал суда с явным намерением манипулировать судом для получения финансовой выгоды, не говоря уже о том, чтобы добиться освобождения в общество того, кто, похоже, был законно осужден за убийство, и запятнать репутацию ветерана полиции.

— Вы…

— Я говорю не для того, чтобы услышать, как я говорю, мистер Кронин. Я сказал вам молчать. Еще одно вмешательство, и я заставлю вас замолчать.

Хоутон оглядел весь суд, затем вернул взгляд на Кронина и продолжил.

— Теперь я предполагаю, что Департамент полиции Лос-Анджелеса будет заинтересован в беседе с вами, а также с Терренсом Спенсером. В связи с этим могут возникнуть уголовные обвинения. Я не знаю. Я не могу это контролировать. Но что я могу контролировать, так это то, что происходит в этом зале суда, и я должен сказать, что никогда за двадцать один год моей работы в суде я не видел таких согласованных усилий по подрыву верховенства закона со стороны адвокатов, выступающих передо мной. Поэтому я признаю Лэнса Кронина и Кэтрин Кронин виновными в неуважении к суду и приказываю немедленно взять их под стражу. Помощник шерифа Гарза, вам необходимо как можно скорее вызвать сюда женщину-пристава, чтобы она взяла под стражу мисс Кронин.

Кэтрин Кронин тут же рухнула на плечо мужа в слезах. Пока Босх наблюдал, ее эмоции сменились, и вскоре она уже била кулаком в грудь мужа. Он схватил ее за руки и заключил в объятия, которые прекратили удары и оставили только слезы. Сзади к нему подошел помощник шерифа Гарза, на одной руке у него болтались наручники, готовый отвести его в тюрьму.

— Итак, мистер Кеннеди, — сказал Хаутон, — я не знаю, что вы собираетесь делать с информацией, которую обнародовал мистер Холлер, но знаю, что я собираюсь сделать. Я собираюсь вызвать представителей СМИ и общественности в зал суда и рассказать им, что именно произошло здесь сегодня. Вам это не понравится, потому что вы и ваше агентство будете выглядеть не слишком хорошо, учитывая, что это был адвокат защиты и его следователи, которые проворачивали аферу под носом у полиции Лос-Анджелеса и других агентств.

— Но я скажу следующее. Ваш офис должен детективу Босху большое и жирное извинение, и я буду следить за тем, чтобы вы принесли его на большой сцене, своевременно и без всяких "но", "потому что" или звездочек. Ничто, кроме полного снятия подозрений и обвинений, которые были опубликованы в воскресной газете, не будет достаточным. Я ясно выразился, мистер Кеннеди?

— Да, Ваша честь, — сказал Кеннеди. — Мы бы сделали это, даже если бы вы не приказали.

Хоутон нахмурился.

— Зная то, что я знаю о политике и системе правосудия, я считаю это маловероятным.

Судья снова осмотрел зал, нашел Босха и попросил его встать.

— Детектив, я представляю, как вам пришлось потрудиться в последние дни, — сказал он. — Я хочу извиниться от имени суда за эти ненужные мучения. Я желаю вам удачи, сэр, и приглашаю вас в мой зал суда в любое время.

— Спасибо, ваша честь, — сказал Босх.

Двое помощников шерифа, включая женщину, вошли через дверь камеры и присоединились к Гарзе, взяв Кронинов под стражу. Судья дал указание своему секретарю выйти в коридор и сообщить ожидающим, что они могут вернуться в зал суда.

Через час Хоутон закрыл суд на весь день, а Кеннеди остался продираться сквозь толпу репортеров, которые требовали его комментариев и реакции на то, что только что объявил судья.

В коридоре Босх наблюдал, как Сото и Тапскотт подошли к Терренсу Спенсеру и взяли его под стражу. Циско подошел к Босху, и они смотрели, как детективы ведут Спенсера по коридору.

— Надеюсь, он расскажет им, как он подбросил ДНК в ящик с уликами, — сказал Босх. — Я очень хочу знать.

— Этого не случится, — сказал Циско. — Он берет Пятую Поправку [40] .

— Но ты сказал, что он собирается давать показания.

— О чем ты говоришь?

— Твое сообщение Холлеру в зале суда. Ты сказал, что он готов дать показания.

— Нет, я сказал, что вы можете выставить его в качестве свидетеля, но он возьмет Пятую Поправку. А что, что сказал Мик?

Босх уставился через коридор на Холлера, который разговаривал один на один с репортером, писавшим в блокноте. Камеры не было, поэтому Босх решил, что это репортер из газеты — что, скорее всего, означало, что он из "Таймс".

— Сукин сын, — сказал он.

— Что? — спросил Циско.

— Я видел, как он читал твой текст, а потом сказал судье, что Спенсер готов выступить в суде. Он не сказал точно, что он будет давать показания, только то, что он будет выступать. Этим блефом он подстроил все. Бордерс проглотил наживку и взорвался. Вот и все.

— Ловкий ход.

— Опасный ход.

Босх продолжал смотреть на Холлера и начал расставлять все по местам.

После того как все интервью закончились, команда Босха решила выйти из здания суда и отправиться в Traxx на Юнион-Стейшн, чтобы отпраздновать общую победу. Пока Холлер и Циско ходили в ресторан, чтобы занять столик, Босх проводил свою дочь до перрона поезда Metrolink, на который она должна была сесть. Она купила обратный билет в своем приложении.

— Я так рада, что была здесь, папа, — сказала Мэдди.

— Я тоже рад, что ты была здесь, — ответил Босх.

— И мне очень жаль, если показалось, что я сомневалась в тебе.

— Не за что извиняться, Мэдс. Ты не сомневалась.

Он притянул ее в длительные объятия и посмотрел вверх по туннелю на солнечный свет, ожидающий у посадочной платформы. Он поцеловал ее в макушку и отпустил.

— Я все еще хочу прийти на ужин, когда ты вернешься домой. Я скачаю приложение и поеду на поезде.

— Конечно. Пока, папа.

— Пока, милая.

Он смотрел, как она поднимается по пандусу на свет. Она знала, что он сделает, что обещал, и на самом верху повернулась, чтобы помахать ему рукой. Ее силуэт был полностью виден, а затем она исчезла.

Босх присоединился к своему адвокату и следователю в кабинке у окна, выходившего на зал ожидания вокзала, оформленный в смешанном стиле ар-деко и мавританском стиле. Холлер уже заказал мартини на всех. Они звенели бокалами и произносили тосты. Три мушкетера, все за одного и один за всех. Босх поймал взгляд Холлера и кивнул. Его адвокат, очевидно, не воспринял это как знак благодарности, которую он, по его мнению, заслуживал.

— Что? — спросил Холлер.

— Ничего, — ответил Босх.