Чтение онлайн

— А ты, я же говорил тебе поспать, — сказал он. — Но ты все еще выглядишь как дерьмо, и на плечах этого костюма пыль, парень.

Холлер протянул руку и грубо смахнул пыль, осевшую на костюме за те два с лишним года, что он провисел на вешалке в шкафу Босха.

— Мне не нужно напоминать тебе, что все это, вероятно, достанется тебе, — сказал Холлер. — Будь острым. Будь откровенным. Эти люди посягают на все, что для тебя важно.

— Я знаю это, — сказал Босх.

Как по команде, команда ООДО вышла из лестничного колодца, спустившись по ступенькам из офиса окружного прокурора. Это были Кеннеди, Сото и Тапскотт. Они направлялись в зал 107. За ними шла еще одна женщина, которая двумя руками несла картонную коробку с документами. Скорее всего, она была помощницей Кеннеди.

Позади них, одновременно выходя из ниши лифта, шли Кронин и Кронин. Лэнс Кронин носил очки в стальной оправе и зачесанные назад черные волосы, явно крашеные. Его костюм был черного цвета с полосками, а галстук — ярко-аква. Он выглядел так, будто прилагал все усилия, чтобы выглядеть молодым, и причина была рядом с ним, не уступая ему ни на шаг. Кэтрин Кронин была как минимум на двадцать лет моложе его. У нее были струящиеся рыжие волосы и сладострастная фигура, облаченная в голубую юбку длиной до икры и такой же жакет поверх шифоновой блузки.

— Вот они все идут, — сказал Босх.

Холлер поднял глаза от желтого юридического блокнота, к которому он обращался, и увидел приближающуюся оппозицию.

— Как агнцы на заклание, — сказал он, его голос наполнился бравадой и уверенностью.

Команда Босха осталась сидеть на месте, когда остальные повернулись к двери зала суда. Кеннеди отводил глаза, как будто на скамье в пятнадцати футах от него никого не было. Но Сото сфокусировала взгляд на Босхе и отделилась от своей команды, чтобы подойти к нему. Она не решалась говорить в присутствии Холлера и Войцеховски.

— Гарри, почему ты мне не перезвонил? — спросила она. — Я оставила тебе несколько сообщений.

— Потому что мне нечего было сказать, Люсия, — ответил Босх. — Вы, ребята, верите Бордерсу, а не мне, и вам мне больше нечего сказать.

— Я верю судебным доказательствам, Гарри. Это не значит, что я верю в то, что ты подбросил другие улики. То, что написано в газете, исходило не от меня.

— Тогда как туда попали улики, которые я нашел, Люсия? Как кулон Дэни Скайлер попал в квартиру подозреваемого?

— Я не знаю, но ты был там не один.

— Значит, ты все еще хочешь переложить ответственность на мертвого парня.

— Я этого не говорила. Я хочу сказать, что мне не нужно знать ответ на этот вопрос.

Босх встал так, чтобы говорить с ней лицом к лицу.

— Да, но, видишь ли, мне это не подходит, Люсия. Ты не можешь верить в результаты экспертизы, не веря в то, что другие улики были подброшены в квартиру. Вот почему я тебе не перезвонил.

Она печально покачала головой и отвернулась. Тапскотт держал дверь зала суда открытой для нее. Он окинул Босха немигающим взглядом, когда Сото прошла мимо него. Босх смотрел, как дверь бесшумно закрывается за ними.

— Посмотри на это, — сказал Холлер.

Босх посмотрел в коридор и увидел двух приближающихся женщин. Они были одеты для клубной ночи: черные юбки до середины бедра и узорчатые черные чулки, на одном из них были черепа, на другом — распятия.

— Поклонницы, — сказал Циско. — Если Бордерс выйдет отсюда сегодня, он, вероятно, будет трахаться с разными бабами каждую ночь в течение года.

За первыми двумя последовали еще трое, одетые одинаково, с татуировками и пирсингом по максимуму. Затем из ниши лифта вышла женщина в бледно-желтом платье, подходящем для суда. Ее светлые волосы были убраны назад, и она шла с нерешительностью, которая говорила о том, что она не была в здании суда с момента первого судебного процесса тридцать лет назад.

— Это Дина? — спросил Холлер.

— Это она, — сказал Босх.

Когда Босх навестил ее в понедельник вечером, он подумал, что Дина Руссо осталась красивой и представляла собой образ той, кем могла бы стать ее сестра. Она оставила актерскую карьеру, когда вышла замуж за руководителя студии и обзавелась семьей. Она сказала Босху, что не сомневается в том, что Престон Бордерс был убийцей ее сестры, и без колебаний скажет об этом судье или явится в суд просто для моральной поддержки.

Холлер и Циско присоединились к Босху, когда она подошла, и Босх представил ее.

— Мы, конечно, ценим вашу готовность прийти сюда сегодня и дать показания, если потребуется, — сказал Холлер.

— Я не смогла бы жить с собой, если бы не сделала этого, — сказала она.

— Я не знаю, сказал ли вам детектив Босх, мисс Руссо, но Бордерс будет сегодня в зале суда. Его перевезли из Сан-Квентина на слушания. Надеюсь, это не причинит вам излишних эмоциональных страданий.

— Конечно, причинит. Но Гарри сказал мне, что он будет здесь, и я готова. Просто направьте меня туда, куда мне нужно.

— Циско, почему бы тебе не отвести мисс Руссо в зал суда и не посидеть с ней. У нас еще есть несколько минут, и мы собираемся дождаться нашего последнего свидетеля.

Циско выполнил указание, и Босх с Холлером остались стоять в коридоре. Босх достал свой телефон и проверил время. До начала слушания оставалось десять минут.

— Ну же, Спенсер, где ты? — сказал Холлер.

Они оба смотрели в длинный коридор. Поскольку приближался конец часа, толпы людей поредели, поскольку люди заходили в различные залы суда для начала слушаний и судебных процессов. Пространство за пределами суда оставалось свободным.

Прошло пять минут. Спенсера не было.

— Хорошо, — сказал Холлер. — Он нам не нужен. Мы используем его отсутствие в наших интересах — он нарушил судебную повестку. Давай зайдем и сделаем это.

Он направился к двери зала суда, и Босх последовал за ним, бросив последний взгляд в сторону ниши лифта, прежде чем исчезнуть внутри.

Босх увидел, что несколько репортеров проскользнули в зал суда и расположились в первом ряду. Он также увидел, что Циско и Дина сидят в последнем ряду, рядом с его дочерью. Дина смотрела в сторону кафедры, на ее лице застыло выражение ужаса. Босх проследил за ее взглядом и увидел, что Престона Бордера ведут в зал суда через металлическую дверь, ведущую в зал суда.

По обе стороны от него и позади него стояли помощники судьи. Он медленно шел к столу защиты. На нем были ножные и наручные кандалы, тяжелая цепь проходила между ног и соединяла крепления. Он был в оранжевой тюремной одежде — цвет, который выдается VIP-персонам тюремного заключения.

Босх не видел Бордерса лично почти тридцать лет. Тогда он был молодым человеком с загаром и волосами актера 1980-х годов — большими, объемными и волнистыми. Теперь у него была искривленная спина, а волосы были седыми и тонкими, что соответствовало пергаментной коже, на которую солнечный свет попадал всего один час в неделю.