Чтение онлайн

— Экзокринная недостаточность поджелудочной железы (умеренная).

— Холелитиаз (конкременты желчного пузыря, 2 шт., до 9 мм).

— Дуоденогастральный рефлюкс (сопутствующий).

Так-так… Камни в желчном мешают нормальному оттоку желчи и периодически перегружают общий проток, из-за этого поджелудочная работает в неправильных условиях и снова и снова воспаляется.

— Зинаида Петровна, — сказал я, поднявшись и подходя к кушетке. — Давайте сюда, я посмотрю.

Женщина легла, а я начал осмотр.

При ощупывании живот отзывался болью слева под ребрами и под самой ложечкой. Я надавил чуть правее пупка — в точке Дежардена, где часто проявляются проблемы с поджелудочной, — и женщина поморщилась. Провел рукой выше, по зоне Шоффара, между ребрами и серединой живота: там тоже было чувствительно. Поджелудочная явно напоминала о себе.

— Больно? — спросил я, надавливая слева.

— Терпимо, — ответила она, снова поморщившись. — Но неприятно.

Вернувшись за стол, я несколько секунд обдумывал, как объяснить проще.

— У вас, Зинаида Петровна, поджелудочная железа воспалена, и воспалена уже хронически. Плюс камни в желчном… наверняка. Давно это тянется?

— Да года три уже, наверное. Или больше.

— Почему раньше не обращались?

Она расстроенно пожала плечами.

— Думала, пройдет. Все некогда было. То одно, то другое, сами понимаете.

— Понимаю. Но поджелудочная — это серьезно. Знаете, что она делает?

— Ну… переваривает что-то?

— Верно. Она вырабатывает ферменты, которые расщепляют еду: белки, жиры, углеводы. Эти ферменты должны выходить в кишечник и работать там. Но когда железа воспалена, ферменты иногда активируются раньше времени и начинают переваривать саму железу.

Я увидел, как она побледнела и сдавленно охнула.

— Это как огонь, который жжет свою же печку, — добавил я. — Понимаете?

Она кивнула, прижав руку к животу.

— Поэтому и болит. А жирный стул, которого вы стесняетесь, означает, что железа плохо справляется с перевариванием жиров. Не хватает ферментов, вот жир и выходит непереваренным.

— И что делать? — она старалась говорить спокойно, но губы ее задрожали.

— Лечение назначу сейчас — креон с едой, дюспаталин от спазмов, диета строгая. Но нужно еще обследование, чтобы официально подтвердить диагноз. УЗИ брюшной полости — это обязательно, посмотрим печень, желчный, поджелудочную. И анализы — общий, биохимия, амилаза, липаза. Еще копрограмма — это анализ кала, по нему видно, как железа справляется с перевариванием.

Венера снова записывала, быстро и аккуратно.

— И питание, — продолжил я. — Жирное исключить полностью. Жареное тоже. Алкоголь вы, наверное, не пьете?

— Нет, что вы. После мужа… ненавижу. От одного запаха воротит.

— Хорошо. Но и без алкоголя поджелудочная требует уважения. Маленькие порции, понимаете? Ешьте понемногу, просто чаще. Острое нельзя, копченое нельзя. Вареное, тушеное или то, что сделано на пару, можно.

Она слушала внимательно, серьезно, кивая после каждого пункта.

— А камни эти… их резать надо? — ее взгляд заметался.

— По УЗИ посмотрим. Если камни небольшие и спокойные, иногда удается обойтись без операции. Если нет — тогда хирург. Решим после обследования.

— В Морках режут? — тихо прошелестела она.

— Простые случаи да. Сложные отправляют в Йошкар-Олу.

Она встала, одергивая платок.

— Спасибо, доктор. Надеюсь, у меня простой случай… Ох, и застращали вы меня, Сергей Николаич!

— Не застращал, Зинаида Петровна, а предупредил. Ведь поджелудочная — орган мстительный, и, если ее игнорировать, она сначала ноет, потом кричит, а потом убивает. Панкреонекроз называется. Слышали?

Она покачала головой и торопливо перекрестилась.

— И не надо слышать, лучше лечиться вовремя. А вы наперед не бойтесь. Дождемся результатов, а там, глядишь, может, все еще обойдется.

Зинаида Петровна вышла, все еще бледная, но уже не такая растерянная. Венера проводила ее до двери и тут же впустила следующего.

Им оказался Тукай, мужик лет сорока пяти с лицом, перекошенным от боли. Имя марийское, означает «опора», как пояснила Венера, но сейчас он был от нее далек — еле доплелся до кабинета, держась за спину.

— Поясницу прихватило, — выдавил он, опускаясь на стул с гримасой. — Третий день уже. Таблетки пил, уколы ставил — не помогает. Помоги, доктор, в долгу не останусь. Сил моих нет терпеть это!

— Какие таблетки пил?

— То ибупрофен, то мелоксикам. Жена в аптеке брала, что посоветовали. И мидокалм еще.

Набор понятный, глотал все подряд от «спины», «мышечной боли» — короче, на усмотрение фармацевта. Хорошо хоть не вместе пил, а чередовал… надеюсь. Проблема в том, что все это работает на симптом, а не на причину.

— Где болит? Покажи.

Он ткнул пальцем в нижнюю часть спины, справа.

— Вот тут. И в ногу отдает, до колена.

Я осмотрел его на кушетке. Напряжение паравертебральных мышц (мышцы вдоль позвоночника «забиты»), болезненность при пальпации L4–L5 (нижний отдел поясницы), симптом Ласега слабоположительный справа: при подъеме ноги появляется тянущая боль, но без резкой «стреляющей».

Скорее всего, мышечно-фасциальная боль на фоне остеохондроза, то есть перегрузка мышц и изношенные диски, возможно, с легким корешковым компонентом — это когда нерв слегка раздражен. Ничего критичного, но и не пустяки.

— Что делал, перед тем как прихватило, Тукай?

— Дрова колол целый день, — пожал тот плечами, будто я спросил что-то очевидное.

— На холоде?

— Ну да, — удивился тот. — На дворе же. Потом в баню пошел, попарился.

О-о-о, до боли знакомая история: холод, перегрузка мышц, затем резкий перепад температуры в бане. Мышцы спазмировались и до сих пор не отпускают, понятно.

— Слушай, Тукай, — сказал я, когда он оделся. — Таблетки тебе наверняка помогают, но временно. Боль уходит, ты снова напрягаешься, двигаешься или там колешь дрова, и все возвращается. Так?