Чтение онлайн

Как же это сильно исказило мою жизнь! Эта вечная боль, которая уже столько лет не дает покоя. Муки, страдания. Именно на этом фоне и формировалось окончательно мое отношение к семье Масляковых. Я всегда был домашним человеком. Для нормального развития я должен был быть в семье. К тому моменту Масляковы стали для меня как родные. Я стал относиться к ним как к своей семье. Никто этого не знал, да и вряд ли кто мог понять. Для меня иначе было невозможно. Это произошло само по себе, они стали заменять мне родителей. И то, что они были постоянно рядом, придавало какой-то смысл жизни в Москве. И уже никогда я не мог с ними строить бизнес-отношения со всеми вытекающими последствиями. И уж тем более никогда не относился к ним как к работодателям. Отсюда и моя неспособность делать им сознательно что-то плохое или предавать их. Даже говорить плохое. Вряд ли они об этом догадывались, иногда выматывая меня, как многих других, которые их окружали и которые просто присасывались к кормушке. Из-за такого моего отношения мне всегда было трудно отказать АВ. Даже если предлагаемая работа была трудной или предложение неинтересное. У меня вплоть до 2009 года оставался некий страх перед АВ, как перед папой. Этот страх парализовывал при встрече. Некая необъяснимая зависимость не позволяла порой даже разумно говорить. Феномен, с которым мне еще предстоит разобраться.

При всем при этом я всегда любил своего родного папу и гордился им. Ведь все, что я смог достичь, стало возможным благодаря тому, что было заложено в его доме. И с каждым годом люблю его больше. Чем больше лет моим детям, тем больше я его люблю, уважаю и преклоняюсь перед его мудростью. Иногда меня охватывают сомнения в правильности своего тогдашнего решения. А он так и не простил меня. Уже больше шестнадцати лет мы с ним не общаемся, хотя с моей стороны неоднократно предпринимались попытки. Кто бы знал, как мучительно работать в сфере развлечений с таким грузом тоски, грусти и вечных страданий. Конечно, не только КВН был причиной той жизни, что я избрал. Но определяющим в моем принятии решения остаться в Москве точно был КВН. Ведь я был уже пленен этой замечательной игрой и самим АВ. Я даже не мог сказать, кого люблю больше. Да к тому же все, что я мог сделать в родном городе, я уже сделал. Мне было там просто тесно. А политикой заниматься я не хотел.

В Москве все шло по нарастающей. Уже хорошо разобравшись во всех интригах и отвратительной подковерной борьбе за сферы влияния рядом с АВ, с учетом моего отношения к Семье (семье Масляковых) и объяснимого желания доказать родному пане, что чего-то добился, я начал параллельно прокладывать свою дорогу. Ведь права на ошибку не было, нельзя было даже теоретически допускать мысль оказаться выкинутым и «остаться никем». Уже в те годы было предельно ясно, что подставить в глазах АВ можно любого. И это может произойти совершенно не оттого, что этот человек сделает плохое или недозволенное. В каком-то смысле этому способствовала сама манера АВ приближать и отдалять людей. Я задумался: если такое произойдет со мной, с чем я останусь? И еще… Да, я могу быть преданной «собакой», но для собственного равновесия должен чувствовать себя хоть где-то полным хозяином положения.

Много учился. Управлению, менеджменту, психологии, режиссуре. После защиты диссертации были всевозможные курсы, школы, МВА, режиссерский факультет. По сегодняшний день правило хоть раз в год заниматься совершенствованием своего образования остается незыблемым. Будучи экономистом и обладая аналитическим складом ума, я никогда не держал все яйца в одной корзине. При любом развитии событий было ясно, что в КВН главным уже будет только АВ. Какой бы ни была номинальная должность человека рядом, решать все равно будет он. И так должно было быть. Пристроиться «в лучах славы» АВ и кормиться с этого особо много ума не надо. А мне, как бы это громко ни звучало, хотелось сделать в этой стране самому что-то свое, стоящее. То, что могу сделать только я, то, что я могу сделать лучше других, лучше всех. И быть головой этому. При этом я точно знал, что и на КВН буду работать всегда качественно и на совесть. Вся моя предыдущая, до Москвы, жизнь научила меня работать на двух фронтах. Еще руководитель моего дипломного проекта, Станислав Степанович Шапа, спрашивал: «Валера, как же ты умудряешься сидеть на двух стульях?»

Поездка в Тюмень на фестиваль команд КВН запомнилась в основном съемками вне зала. Некоторые из них так и не были включены в телевизионную версию. Такая практика со временем стала привычной для производства телевизионного КВН тех лет. Сергей Николаев вначале загорался идеей, отстаивал ее в глазах АВ, но затем, уже в процессе реализации, все оказывалось не настолько интересно. По крайней мере, для АВ. А иногда мне казалось, что и сам Николаев утратил интерес. И результаты многочасовых творческих усилий, мучений, а иногда и страданий съемочной группы оказывались в мусорной корзине. Чего, кстати, не случилось с прологом передачи, снятым в Тюмени.

Где-то в лесной избушке сит КиВиН (в лице актера команды КВН «Магма» Андрея Камолова). К нему приходит почтальон (Лена Козыбина, из той же команды) и вручает приглашение на фестиваль. Они поют фестивальную веселую песню, после чего КиВиН садится на снегоход и мчится в городской дворец, где и проходит гала-концерт. А перед дворцом выстроены команды (в лютый мороз), которые ждут КиВиНа. Далее, под голос Миши Марфина, команды парадом проходят и выстраиваются на сцене. Неприятности были в мелочах. Сложности — тоже.

Например, в лесу, когда снимали проезд КиВиНа на снегоходе. Костюм из легкого поролона был надет почти на голое тело Андрея (на дворе январь). Во время съемок очередного дубля отъезда КиВиНа от избушки Андрей выезжает из кадра на снегоходе, ему кричат остановиться, но он почему-то продолжает ехать. Как выяснилось, по направлению к лесному озеру. Кто-то на местных жителей угрюмо это констатировал, а мы все во главе с Николаевым покрылись испариной. Снегоход скрылся из вида, двигаясь явно не по сценарию. Оказалось, что у Андрея просто замерзли пальцы, и он не смог отпустить рычаг газа. С проблемой он справился сам. Его нашли в лесу, потом отпаивали водкой.

Вершиной режиссерской мысли в Тюмени были «пельмени» на улице. Пили из-за мороза так много, что помню только отдельные эпизоды: Сергей Сивохо, лес, военная полевая кухня, люди в азиатских халатах, опять Сивохо, проходящий мимо АВ. И все это снималось. Запись я не видел. Говорят, зрелище не для слабонервных людей. В эфир, естественно, не вышло.

Директором того фестиваля был активный человек из Тюмени, Одиссей Терсенов, который, по закулисным сплетням, претендовал на некое постоянное участие в руководстве КВН. Что-то у него не получилось с реализацией задуманного, хотя после фестиваля в Тюмени он еще пару лет занимался организацией мероприятий КВН, в том числе очередного фестиваля команд КВН в Сочи.

Летом я решил провести на море пару недель с Юркой Осадчим. До приезда в Москву, благодаря директору одного из кишиневских ДК, где я периодически проводил городские дискотеки, узнал одно удивительное место для отдыха на Черном море. Добираться туда можно было только морем, из Очакова Николаевской области. Коса в море. Высаживались мы на «пресной» стороне, а затем с рюкзаками через пески, под палящим солнцем и постоянно пикирующей мошкарой, добирались до изумительного по красоте места.

Жизнь в палатках и полная свобода от цивилизации. Пресную воду надо было добывать. Так вот, в этот год мы поехали отдыхать туда с Юркой, и до Очакова добирались морем из Одесского порта. В порт мы приехали раньше, купили билеты и зашли в здание порта. Женщины разместились на первом этаже, а мы начали бродить по зданию. Я, периодически теряя Осадчего из вида, подзывал его своим, знаменитым в КВН, а в восьмидесятых и девяностых просто уникальным «П-с-с!». Научился я этому в студенческие годы в нашем народном коллективе: во время репетиций и концертов это был единственный звук, который могли расслышать танцоры, когда аккомпанирующие им музыканты играли зажигательные молдавские мелодии. Через пятнадцать лет некоторые участники команд КВН, с которыми мне придется пересекаться в работе, подхватят это «мое обращение», но в девяностых годах я был единственный, кто этим пользовался. Часто и в повседневной жизни, нередко вызывая обиды и возмущение тех, к кому я так обращался.

После двадцати минут скитания по порту я нарвался на команду КВН из Донецка. Они приезжали в Одессу, к местной команде КВН, уж не помню зачем. Обрадовались все, поздоровались. И тут один из участников команды обращается к своим: «Ну, что я вам говорил?!» А затем в мою сторону: «Пятнадцать минут назад я услышал в здании порта «П-с-с!» и говорю пацанам: здесь Хотног!» Они мне: «Да нет, откуда ему здесь быть?» Оборачивается к ним и восклицает: «Ну что? Я был прав?»

1991 год был первым годом, когда процессы, происходящие в нашем переменчивом обществе, сделали насыщенной мою некавээновскую жизнь. Именно в том году мы, совместно с одним предпринимателем из Казани, учредили региональную биржу «Алиса в Казани». Параллельно у нас были попытки влезть и на биржу «Виктор». Весь год я готовился открыть свою фирму. Мы жили еще в Советском Союзе. Даже среди моих знакомых и близких, а среди них были и руководители научных институтов, те самые, которые не прятали далеко свои партбилеты, уверенные в скором возврате к старым временам, шел разговор, что мои действия по развитию собственного бизнеса были опрометчивы. И тем не менее я ринулся в частный бизнес. Приходилось много общаться с людьми, которые верили в открывающиеся возможности новой экономики и нового общества, носились со своими фантастическими, как тогда казалось, идеями и закладывали начало своего бизнеса Тогда эти люди были открыты и доступны. Это через десятилетие те немногие, что переживут бурные девяностые, станут недосягаемыми. Офис мы снимали в центре Москвы, в гостинице «Будапешт». Место было просто козырное.