Дважды похищенная
Шрифт:
Утром оба уснули усталые, но перед тем как это произошло, Тамила успела тоненько пискнуть мужу свою робкую выстраданную просьбу:
— Можно мне покататься по столице, посмотреть город, господин?
— Можно… Хр-р-р — ответил, не задумываясь Шурхэн и уснул мгновенно, полностью удовлетворённый.
А Тамила, получив, наконец, надежду, что сможет, катаясь по городу, навестить свою старшую дочь Энни в Человеческом квартале, уснула с улыбкой.
Утром она поднялась первой. Оборотень во сне слишком навалился, подминая под себя хрупкую женскую фигурку и Тамила проснулась от того, что было слишком жарко и стало трудно дышать. Женщина извивалась в постели ужом, выбираясь из-под крупного тела мужа.
Подхватив с полу то из своей одежды, что осталось более или менее целым, и было мимоходом брошено Шурхэном вчера ночью рядом с кроватью, Тамила, как была, нагой и босой, неслышно выскользнула в коридор.
В этот ранний рассветный час возле спальни хозяина и на всём господском этаже ещё не бегали слуги, не шествовали наложницы, не мелькали посыльные. Так, к своему счастью, никого и не встретив, Тамила со всех ног благополучно пробежала в свою комнату, прижимая к груди многострадальные тряпки, которые ещё вчера были её одеждой. В коридоре ей, голой, было очень страшно, но оказаться рядом с проснувшимся мужем или быть настигнутой им, женщине казалось не в пример страшнее.
Но опасалась Тамила напрасно. Шурхэн проснулся только час спустя. Он довольно потянулся и осторожно пошарил рукой по постели рядом с собой. Он улыбался. Давно Бета не чувствовал себя так хорошо! Жены, как он быстро понял, рядом не было. Сохранившийся нежный аромат говорил Шурхэну, что она ушла недавно, скорее всего рано утром. Первой мыслью мужчины было послать кого-нибудь за ней, и вернуть беглянку к себе в постель. Но оборотень вовремя вспомнил каким ненасытным был всю эту ночь, и какая его человечка худенькая и хрупкая. «Ладно… Пусть девочка отдохнёт до вечера», — нехотя решил Шурхэн.
Уходя, Бета дал распоряжение главному смотрителю поместья обеспечить в этот день выполнение всех пожеланий его Первой жены, поскольку остался весьма доволен проведенной с ней ночью.
Жаль Тамила не знала об этом приказе, а то бы воспользовалась новыми возможностями со всем старанием.
А так, она, проследив, с помощью Санни, что муж ушёл на службу, перебежками, чтобы не попасть на глаза Хизери и её подружкам, направилась к конюшне. Тело женщины болело, особенно внизу живота, но она привычно собрала волю в кулак, мысленно отодвигая неприятные ощущения в сторону. Ей не в новинку улыбаться, когда больно!
Возле конюшни она робко попросила первого попавшегося работника дать ей какую-нибудь лошадку или повозку, чтобы покататься по городу.
— Прошу Вас! Мне муж, господин Шурхэн, разрешил! Правда, — закончила она свое длинное жалобное обращение.
Работник покосился на женщину, кивнул и куда-то ушёл.
Тамила восприняла этот короткий кивок, как согласие на её просьбу, и стала ждать. Ждала она довольно долго и уже хотела идти искать, чтобы просить кого-то ещё, когда к её огромному удивлению, из конюшни выехала великолепная белая с золотом карета, с тем самым работником на козлах. Впрочем, он тут же с них встал, и его место занял кучер в красивом, белым с золотом, форменном наряде. Работник уже открыл дверцу в салон и неоднозначно смотрел на Тамилу, как бы спрашивая: «Ну Вы, девушка, скоро уже садиться будете, или мне вечно тут стоять?».
Тамила торопливо подошла, но на последних шагах замедлилась, с трудом веря, что эта королевская роскошь для неё.
— Я… мне… это моя… для меня? — от удивления у женщины с трудом складывался толковый вопрос.
Работник однако не удостоил её каким-либо ответом. Молча помог сесть в мягкий салон, укрыл колени белым пушистым мехом и исчез, тихо прикрыв дверцу.
Тамила сначала почувствовала, а потом и увидела в окно, что карета вместе с ней плавно направилась к воротам. Она высунула голову наружу, чтобы проверить, не обманывают ли её глаза? Нет. Она уже выезжала на улицу, а по бокам и чуть сзади экипажа бежали два огромных оборотня в волчьей ипостаси. Охрана? Для неё?
Глава 23
«Как хорошо, что я прихватила гостинцы для Алли и Ярэса» — думала Зарина, доедая мясо.
Телега всё ещё тихонько тряслась по мощёной лесной дороге. Девушке давно хотелось в туалет так, что неосознанно она начала придерживать между ног рукой, чтобы не уписаться. В лесу было сумеречно, целый день моросил мелкий затяжной дождь. В шкурах беглянке было тепло и уютно.
Ближе к вечеру дождь припустил сильнее, громко забарабанил крупными каплями по кожаному покрывалу над Зариной, по поверхности деревянных бочек на задней телеге. Между большими пушистыми шкурами Зарине было удобно и сухо лежать. Если бы не хотелось так сильно в кустики по естественной надобности, снова уснула бы. А так, молилась Богине, чтобы поскорее прибыли туда, где она сможет, наконец, облегчиться.
Когда, слава Богине, добрались до таверны, Зарина уже испытывала настоящую боль и едва терпела, её морозило, бросало в пот и скручивало от боли в животе, а, ко всему и голова заодно разболелась. Возницы споро лошадей распрягли и оставили у кормушки с овсом. Гружённые повозки на ночь поставили на открытом воздухе, но под навесом, к счастью, без охраны, что несказанно удивило Зарину — люди бы обязательно стерегли своё добро.
Зарина со стоном выбралась из шкур и устроилась со своими делами прямо между соседними телегами, уже не в состоянии отойти подальше. Знатная кучка получилась, большая! Оборотень, который в неё утром угодил, ругался так, что в таверне стёкла дрожали, а Зарина, лежа в шкурах, закрывала рот обеими ладонями, чтобы не расхохотаться, и не быть обнаруженной.
Девушка, отлично выспавшись днём, всю ночь слонялась по постоялому двору. Она осторожно пробралась в курятник и выпила несколько яиц, ещё несколько прихватила с собой. Потом, нашла во дворе, на штакетинах низкого заборчика, за которым, судя по всему начинался небольшой огородик, чистую крынку и чей-то кожаный бурдюк.
Подумав, поискала хлев и надоила себе парного молока у ошалевшей от неожиданной ночной дойки коровы. Добытые куриные яйца сложила в крынку. На рассвете успела привести себя в порядок и устроиться в своих шкурах до появления на дворе первых работников.
Барэс целый день убил на оценку своего положения, ресурсов, выявление сторонников, определение сильных и слабых сторон братца и, когда понял, что ему жизненно необходим отдых и разрядка, отпустил своих помощников и уверенно направился к человечке. Он уже предвкушал наслаждение, которым закончится для него этот трудный день. Однако в спальне Зарины оказалось тихо и пусто. Нежный аромат новой наложницы был едва уловим, и лорд сразу понял, что вкусной девочки сегодня здесь не было.
«Неужели решила остаться в моей спальне? Что ж, это, конечно, похвально! Но, пожалуй, сделаю ей выговор. Такие действия желательны только с моего разрешения. Но журить её буду не сегодня! Сейчас хочу её!» — расслабленно рассуждал оборотень, направляясь теперь к своей спальне.
Зарины и там не было.
Дикий рёв, которым лорд звал служанку заставил проснуться и прижать уши половину обитателей Большого дома.
Прибежавшая оборотница, заикаясь и путаясь, сообщила, что госпожа Зарина отправилась к себе, в прачечную.
Почему-то Барэс сразу подумал о Ярэсе и невольно частично обернулся с грозным рычанием, чем окончательно напугал несчастную служанку до полусмерти и она свалилась в обморок.
Лорд немедленно помчался на Задний двор. Частично трансформировавшаяся ручища пробила громадными когтями обитую войлоком деревянную дверь в помещение, где спали девушки — прачки. Оборотень уже чуял, что Зарины здесь нет, но прошедший днём ливень мешал определить её передвижения. Орущие и прячущиеся под кровать, человечки ничего не могли сказать о соседке по комнате, только визжали, когда Барэс вытаскивал их, в его полуруках-полулапах от ужаса, как ненормальные. Злой оборотень отшвырнул бесполезных человеческих кукол в угол, развернулся и направился искать старшую прачку.