Чтение онлайн

— Добро пожаловать в Эдинбург, — произносит Тоби. И я понимаю, что приехала туда, где собираюсь остаться.

Дважды в неделю Терри и я ныряем в удивительную атмосферу за бархатными шторами, становясь частью маленького сообщества, в которое входят и аргентинские экспаты: среди них Глэдис, разведенная дама с длинными гладкими волосами и мягким взглядом, приехавшая сюда ради симпатичного шотландца. Но он эмоционально непрошибаем, и она с терпением святой ждет, когда же он «изменится». Еще она увлекается альтернативной медициной и спустя какое-то время становится моей близкой подругой.

Тут же мне встретился и Эл, остроумный юрист, с которым мы случайно познакомились еще раньше в Буэнос-Айресе, задолго до моего переезда в Шотландию. Мир танго маленький, как сказал бы Руперт из Нью-Йорка.

А вот Шон, гуру журналистики и образования, любитель потрясающих рубашек, расточающий улыбки каждой партнерше, но голубые глаза его всегда подернуты печалью. Он становится моим лучшим другом здесь.

Милонгу регулярно посещает и упитанный шепелявый выпускник философского факультета Дэн. Впоследствии он потеряет голову от роскошной греческой студентки-медички из Салоников и будет выражать свое восхищение франтоватыми узорами шагов. У нее просвечивающий наряд исполнительницы танца живота. Ее вид поражает, но ненадолго, ибо удивление никогда не длится больше ночи, ну, или недели. В конце концов семейная милонга — место, где тебя принимают таким, какой ты есть, это место для всех и каждого.

Другой завсегдатай — неунывающий Грег с брюшком милонгеро. Он — семейный фотограф и снимает то милонгу, то фестиваль, то вечеринку, то практику — исчерпывающую хронику эдинбургского танго. Еще он дает бесплатные уроки для начинающих, и часто в его объятиях оказываются молоденькие ученицы («Давай-ка я покажу тебе это ганчо»). Потом они находят себе бойфрендов по возрасту и оставляют Грега со следующей порцией новичков, чему он только рад.

Посещает вечеринки и швейцарка с лицом, созданным для удовольствия, ее глаза с поволокой оргазмично поблескивают в объятиях мужчин — всех мужчин. Ее голландский парень самоотверженно улыбается, уверяя: «У нас свободные отношения, и все круто», но на самом деле у него очень чувствительная душа, и через год он остается с разбитым сердцем.

Тут и англо-французская пара студентов-ученых, стройных и бледных, как хорошенькие молодые вампиры. Они никогда не видят солнца, ибо практикуются каждую ночь, семь раз в неделю до тех пор, пока их нуэво не становится безупречным, как идеально проведенный в какой-то полуночной танго-лаборатории эксперимент.

У трех местных тезок есть даже специальные прозвища в стиле портеньо: Ирландец Брайан, Высокий Брайан и Красавчик Брайан.

Есть у нас и худой чернокожий бухгалтер Мартин из Южной Африки, который даже летом носит шапки и перчатки. А его любимая партнерша, японская переводчица Акико, попивает зеленый чай из фляги и кажется абстрактной, как хайку. А вот невозмутимый египтолог из Сицилии, в чьей семье хранятся секретные рецепты пирожных. В сравнении с ним Крестный отец выглядит как сияющий экстраверт.

Временами появляется властная банкирша из Софии со взглядом женщины, которая точно знает, чего не хочет, и умеет держать людей на расстоянии. Но и она тает в объятиях студента из Трансильвании, настоящего громилы с огромными ступнями и щенячьими глазами.

Моя приятельница Рози, как и я, киви, — изысканно красивая художница, которая сама выглядит, как творение прерафаэлитов. Она изображает танцующие пары, но к моменту, когда картины готовы, оказывается, что пары исчезают.

А вот и австрийский дизайнер Бен со своеобразным юмором, худым лицом пророка и убежденностью, что, танцуя с лучшими, можно и самому стать очень умелым, причем за короткое время. С ним связан такой случай: я как-то отказала ему, о чем очень пожалела спустя год, когда он превратился в действительно талантливого тангеро.

(Пауза. Сказать «нет» — ваше женское право, но ничто не бывает без последствий. Если вы пренебрежительно относитесь к новичкам, не забывайте, что они не всегда останутся начинающими. В один прекрасный день вы получите по носу, когда они, набравшись опыта, не пригласят вас (если вы — девушка) или откажут вам (если вы — юноша). Вывод: старожилам стоит поощрять талантливых учеников, чтобы потом пожинать плоды.)

Лучше всех танцует высокая поджарая англичанка с точеным лицом, которая здесь же, на милонге, встретила голландского танцора с седеющими волосами и вскоре переехала с ним в Нидерланды преподавать. Расстроившись из-за ее отъезда (мне всегда грустно, кто кто-то уезжает, даже если это не близкий друг), я поделилась своими переживаниями с Тоби, любившим танцевать с ней.

— Ну вот, ее больше нет.

— Да. Но ты осталась, — с философской улыбкой произнес он свою мантру, волнующе личную и пугающе обезличенную одновременно. — Все мы в танго транзитом. Люди приходят на первые занятия, они могут втянуться, а могут променять на тай-чи. Даже те, кто танцует годами, однажды уходят. Даже те, кто все еще здесь, когда-нибудь перестанут танцевать.

— Почему? — мне было любопытно, ведь я тоже бросала на какое-то время и пекла кексы в казарме.

— По эмоциональным причинам. Потому что не могут справиться с чем-то. Из-за ревности. Из-за детей. Потому что не получают желаемое. Скоротечность свойственна природе танго. Пойдем, начинается танда Донато.

Даже те, кто не танцует, все равно часть семьи. Как, например, парень с дредами, который как-то появился в килте, пил пиво и приставал с рассказами о своем последнем проекте по «спасению мира» («Я подумываю заняться благотворительностью в Болгарии…»). Сперва он пытался танцевать, не имея никакой подготовки, но вскоре понял, что женщины скорее отгрызут себе ноги, чем согласятся встать с ним в пару, поэтому просто стоял и, как говорится, не рыпался. А другой парень специально приезжает из Глазго и не танцует, просто зачарованно наблюдает за происходящим.

— Он осознал свои пределы, — сказал мне однажды Шон. — Он чувствует, что его танец выражает что-то, свойственное ему, но не нужное другим.

— Откуда ты знаешь?

— Каждый из нас отражается в другом.

Шон, как обычно, зрил в корень. Танго как зал с зеркалами. Некоторые из них показывают правду, а некоторые искажают.

Первое, во что мы глядимся, — наши собственное отражение в больших зеркалах классов, подобное состояние в первые месяцы в оклендских танцевальных школах я хорошо помню.

Затем мы начинаем смотреть на свое отражение в глазах тех, кто смотрит на нас со стороны. Некоторых настолько ошеломляет увиденное, что они не в силах это пережить и в конце концов танцуют с собственным отражением.

— Такой стиль танго аутичен, — прокомментировал Шон. — Но если повезет, то мы отражаем так, что другой все понимает.

Как мы с Терри отражаем друг друга на танцполе? Движется он прекрасно, я горжусь им. Но отражения почему-то нет. Чего-то не хватает то ли в нем, то ли во мне, то ли в нас обоих, когда мы выступаем в паре. Неприятно. Как такое возможно с человеком, которого любишь? Но я пытаюсь не принимать подобные переживания близко к сердцу. Ведь это всего лишь танго, в конце концов.

Мне нравится смотреть, как он танцует с другими, и меня удивляет в себе отсутствие ревности. Мы восхищаемся друг другом на расстоянии. Но мой уровень мастерства застыл на достигнутом уровне, интерес к совершенствованию пропал. Могу заниматься или бросить. Могу танцевать или печь кексы. Мне нет нужды порхать, как бабочка, теперь я богиня домашнего очага. Похоже, что это прогресс.

(Пауза. Приостановка развития в танго не всегда признак застоя в самом себе или в отношениях. Через пару лет занятий вы достигаете плато. И плато в танго сродни кризису, который мы наблюдали у Джейсона: вроде бы конец, но на самом деле нет. Если хотите идти вперед, нужно активно что-то делать: танцевать с новыми людьми, брать частные уроки, больше практиковаться, вдохновляться, обнаруживать иные стороны танго, заново раскрывать себя или партнера. Либо вы можете медленно вариться на слабом огне довольства собой, как я.)