Чтение онлайн

А Аня Никиту действительно почти не замечала, и вскоре настал тот день, когда она сказала:

— Я завтра улетаю на Луну, наверное надолго. Ты уже вполне без меня проживешь, не маленький. Если что — не стесняйся, обращайся к Володе. Ербол и Сепе тоже будут рады тебе помочь.

— Он, что же, на Землю не прилетит? — спросил Никита.

Аня посмотрела удивленно, но не стала доискиваться до источника Никитиной осведомленности.

— Нет, сейчас они не надолго. У них не плановое переоснащение, а аварийное. Для Паши сейчас будет самый горячий период — он же отвечает за корабль.

Видимо Никита чем-то выдал себя, поскольку Аня добавила:

— Выше нос, Никита — покоритель вселенных. Придет когда-нибудь и к тебе праздник, не грусти. Мы еще не навсегда прощаемся.

Хлопнула дверь на балкон, где уже причалил вызванный Аней гравикар.

Вот и все. Никита подумал, что когда Аня вернется, нужно будет постепенно отойти от нее, получить свою квартиру. Лучше не здесь, а в Москве, поближе к лаборатории. Нет ничего более жалкого и противного, чем навязываться женщине, влюбленной в другого. Тем более если нет никакой надежды, если для нее Никита как ребенок. Так жить больше нельзя, рано или поздно он себя выдаст. А Аня наверняка не будет над ним смеяться, она же добрая. Скорее пожалеет. И это будет хуже всего. Придется уходить. Может уйти сейчас, пока Аня далеко? Нет! Это значит показать свою слабость. Никита не слабак, он выдержит.

Дни шли за днями, такие же серые, как погода за окнами. Никита вставал, на разминку не ходил — не было настроения. Наскоро бросал кусок в рот, вскакивал в гравикар и мчался в лабораторию или на тренировку к Андрею. Потом занятия с Володей, самостоятельная учеба, иногда слетать к Эрику на очередное обследование, и назад в Клязьминскую школу учиться допоздна, до упада. Поздно вечером, с одеревеневшими мозгами, Никита вываливался из гравикара, не включая свет, наощупь, шел мимо темных Аниных окон в столовую. Что-то запихивал в себя, что подсовывал ему услужливый домашний комп, мылся и валился в постель. Дурацкая робслуга каждый день убирала ее в отсутствие Никиты, так что каждый вечер приходилось стелить заново. Надо бы перепрограммировать, но Никита не знал, как это сделать. Хотел спросить Володю, но днем каждый раз забывал. Вспоминал только вечером. А тащить Володю из постели поздним вызовом было неудобно. Да и своя голова уже ничего не соображала, проще было застелить вручную, чем выслушивать объяснения. Такая вот жизнь.

В этот вечер, выползая из гравикара, Никита услышал какой-то звук. Анины окна были как всегда темны. Кто-то залез в квартиру? Никита пошел туда и увидел на фоне едва сереющего неба силуэт. Аню он узнал сразу. Он узнал бы ее, даже если бы ему выкололи глаза, отрезали пальцы, залили уши свинцом. Аня стояла у парапета, прижавшись лицом к стеклу, какая-то очень маленькая и беззащитная. Потом плечи ее вздрогнули слегка — другой бы не заметил, но зрение Никиты сейчас стало вдруг лучше кошачьего, и послышался тот самый звук, который привлек внимание Никиты. Аня плакала.

— Аня, ты… Что случилось?

Аня не ответила. Казалось, она не слышала Никиту. Нет, всхлипы стали реже, почти беззвучные — Аня старалась сдерживаться. Никита неожиданно для себя сделал то, на что, как ему казалось, не имел права: подошел к Ане, положил руки на ее плечи, прижал к себе, отрывая от холодного стекла. Аня не возмутилась, не оттолкнула, а повернулась, уткнулась лицом в грудь Никиты и зарыдала уже не сдерживаясь. Никита долго стоял так, гладя Аню по голове, пытаясь согреть ее, закрыть от темного холодного мира вокруг. Наконец Анины плечи стали вздрагивать реже, рубашка Никиты почти высохла. Аня справилась с собой.

— Что случилось, Аня? Что-то плохое с… ним?

Аня вдруг резко отстранилась, затвердела. Потом опять обмякла, прижалась к Никите.

— Спасибо, Никитушка. Ты такой милый. С ним ничего не случилось, все в порядке. Это со мной случилось, что я дура! — Аня опять резко отодвинулась — Никитушка, а я правда глупая? Ну почему я такая дура, не могу удержать того, кого хочу? А кто в меня влюблен, к тому я не стремлюсь. Ну скажи, Никитка, ты меня тоже дурой считаешь?

— Аня, для меня ты самая лучшая, самая умная, самая красивая — ответил Никита, чувствуя, как сердце бьется о гортань, перебивает дыхание, заставляя запинаться — Ты лучше всех! Я его совсем не понимаю. Думаю, что это он дурак. А может это просто ссора? Помиритесь, не надо так переживать.

— Нет — Аня опять прижалась к Никите — Если бы это была ссора! Мы не ссорились. Он настолько равнодушен, что даже поссориться мы не смогли. Это навсегда! — Аня опять всхлипнула.

— Спасибо тебе, Никита. Хоть ты меня понимаешь. А ты совсем не такой, как я думала. Ты гораздо лучше. А я все-таки дура!

— Ты самая лучшая. А я тебя понимаю, потому что я сам… — Никита остановился, этого говорить не следовало. Но Аня поняла и опять резко отстранилась.

— Что ты сам? Договаривай: ты в меня влюблен?

— Да! — это слово продралось сквозь горло Никиты как напильник сквозь ржавую железку.

— Бедный мой! — рука Ани неожиданно ласково погладила Никиту по щеке — Вот теперь я тебя тоже понимаю. А раньше ведь догадывалась, но была такая эгоистичная дура, что не обращала внимания. И поделом мне, правильно меня бросают! Сама виновата: надо быть внимательнее, добрее.

— Я никогда ни на что не рассчитывал — попытался оправдаться Никита.

Аня опять ласково погладила его по щеке: — Не оправдывайся, это я перед тобой должна оправдываться. Не ты мне боль причинял.

Аня вдруг обняла Никиту, притянула к себе:

— А ты действительно этого хочешь? Не будешь потом жалеть?

— Аня, о чем ты? Я не понимаю.

— Пусть сегодня хоть кому-то будет хорошо! Приятней дарить, чем принимать подарки. Ну же, иди сюда. Только пожалуйста не торопись, будь со мной нежен.

Никита знал Аню стремительной и грациозной в танце, знал сильной и твердой, как статуя Командора, надежной как тяжелый гравикар. А сейчас узнал еще одну Аню: маленькую и хрупкую, такую податливую, уютно уткнувшуюся носом в его шею. Лицо Никиты утонуло в ее волосах, невероятно пушистых и густых. Целый мир, пахнущий чем-то мягким и домашним, а на губах такая нежность, удивительный вкус счастья. Никита и не подозревал, что волосы любимой женщины могут быть такими вкусными. Губы Ани коснулись шеи Никиты там, где бился пульс, и стали делать что-то такое, от чего в жилы Никиты потекло ошеломляющее блаженство. Вампирша наоборот — не отбирает, а отдает. Теплые пальчики сцепились на его затылке, ласково зарылись в волосы, а потом стали все сильнее и настойчивее тянуть голову вниз. Лицо Ани запрокинулось и Никита коснулся губами ее глаз, почувствовал щекочущий трепет соленых и мокрых ресниц на своем языке. Никита осушил эту влагу, убрал эту соль, и ресницы затрепетали совсем по другому, радостно и нетерпеливо. Маленький точеный носик, округлая бархатистая щека и наконец губы — горячие, тающие, страстные. Тело Ани опять стало твердым. Твердым и обжигающим, как раскаленная сталь. Но Никита и сам уже изменился. Если Аня стала сталью, то он стал молотом, способным подчинить себе раскаленную сталь. Никита подхватил Аню на руки и бросился к двери ее комнаты.

Проснувшись, Никита не сразу сообразил, где он находится. Потом вспомнил все: это же Анина комната, Анина постель. Но только Ани рядом нет. Небо за окном серое, тусклый день конца зимы. Но на душе Никиты по весеннему солнечно и легко. Он быстро оделся и вышел в столовую. Аня была там, у терминала. Она повернулась к Никите и ласково улыбнулась. Никита бросился к ней, хотел обнять, но был внезапно остановлен резким жестом.

— Мы должны объясниться, Никита. Я прошу тебя никогда не вспоминать о том, что было этой ночью. Я прошу тебя считать, что этого не было. Иначе мы расстанемся навсегда.

Аня смотрела на Никиту неожиданно холодно и строго. Никита был ошарашен, ничего не мог понять. Почему она так вдруг переменилась?

— Аня, я… Но что случилось? Чем я провинился перед тобой? Вчера я совсем потерял голову, наверное я не должен был тебе ничего говорить. Но ведь ты сама захотела этого. Аня, прости!

Аня опять остановила Никиту взмахом руки.

— Не надо. Ты ни в чем не виноват. И тебе не за что просить прощения. Это мне нужно просить прощения у тебя. Это было мое решение, и я ни о чем не жалею. Все было хорошо. Мне было плохо вчера, а ты мне помог это преодолеть. И я тебе очень благодарна. Но пойми, я так не могу. Сейчас я успокоилась, мне больше не нужна твоя жалость, твоя поддержка. И я могу быть тебе только другом, не больше. Так что выбирай: или только дружба, или мы расстанемся.