Чтение онлайн

– Прости, - с трудом выговорил Генрих.
– В общем, Дорис, у меня не было причин ненавидеть Макса.

– Ну, это все - только слова.-усмехнулась Дорис.

Адам налил в стакан виски, но пить не стал.

Он повернулся к Ингрид:

– Следовало отпустить тебя раньше, но я - слабый человек. Я уговаривал, и ты соглашалась, и терпела мои чувства.

Ингрид строго посмотрела на него:

– Адам, я очень виновата перед тобой. Но в одном ты упрекнуть меня не можешь - я всегда хорошо относилась к тебе и по-своему любила. Просто то, что я испытывала к Максу, было выше всего на свете. Я тогда рисковала потерять не только твою любовь и привязанность, но и уважение своего отца. мне ничего не было страшно. Если бы он сказал одно слово, я пошла бы за ним на край света. А теперь. Он может даже никогда не узнать о том, как плохо и тоскливо я жила эти годы, как надеялась.
– Ингрид отвернулась, но справилась с собой.
– У меня была даже совершенно сумасшедшая мысль, что он, наконец, позвал меня.

Ингрид снова заплакала, не вытирая слез.

Адам присел перед ней, взял ее ладони в руки:

– Послушай, если. В общем, я сам поговорю с отцом. Понимаешь, так получилось, что из нас двоих Макс всегда был счастливчиком, а я - неудачником. Дважды я шел первым в гонке - в первый раз на трассу выскочил ребенок, и я тогда здорово разбился. Долго разбирались, как он там оказался. а второй раз - когда я увидел машину друга горящей. Отец мне этого никогда не говорил, но мне казалось, что я чувствую его недовольство. А потом. Я не знал, что ты в него влюблена, когда женился. Но я ведь не настолько глуп, чтобы не увидеть этого потом. Мы с ним никогда не обсуждали твой отъезд, но я всегда думал, что он пытается загладить свою вину передо мной. В общем, кажется, мы все тут много накрутили. В общем, мне в сто раз было бы легче видеть вас обоих счастливыми, чем чувствовать, что я - причина всех семейных несчастий. Неудачник, который ни разу не пришел первым и даже не смог удержать собственную жену.Я хожу на работу, и просиживаю штаны в офисе, потому что так надо, а на самом деле это - совсем не мое, и я должен быть там, с командой.Я знаю, что у меня это получилось бы.

Марьяна тихо и твердо сказала:

– Я не случайно сегодня за обедом вмешалась в разговор. Эту историю мне рассказал человек, мнение которого мне очень дорого. Всегда и все знали, что первое место принадлежит вам, и хочу, чтобы вы поняли: я тоже это знаю и горжусь тем, что лично знакома с таким человеком, как вы.

Ингрид сжала его пальцы, и Адам невесело улыбнулся:

– Спасибо.

Дорис вздохнула:

– Может быть, я так и не узнала тебя, Адам. В общем, рада, что ты оказался не такой амебой, каким представлялся мне все эти годы. Я даже не удивилась бы, узнай о том, что именно ты сделал этот проклятый укол.

Адам поморщился и с тоской глянул на стакан с виски:

– Дорис, лучше помолчи! В этой истории ты и так выглядишь некрасиво, так что не стоит добавлять красок в образ.

Дорис сверкнула в его сторону глазами:

– Дорогой, не рассчитывай, что от меня так просто избавиться! Ты думал, объявишь, что бросаешь меня, и я заплачу и пойду, солнцем палимая?! Не выйдет! Я оставлю тебя без штанов! Папа, завтра же займешься моим делом!

Карл повернулся к ней:

– Боюсь, тебе придется искать для этого другого адвоката.

В гневе хорошенькое личико Дорис было почти отталкивающим:

– Ах, вот даже как! Посмотрим, что ты скажешь, когда я поговорю с мамой. Не забывай, что ты не безгрешен, и Аделин была моей подругой.

Карл засмеялся, и Марьяна с тревогой на него посмотрела. Отсмеявшись, он махнул рукой:

– На маму можешь особо не рассчитывать. Ума на то, чтобы не затевать скандал, у нее вполне хватит.

В это время зазвонил телефон, и Генрих поднял руку, требуя тишены:

– Макс! Да. Нет. Рад, действительно рад! И что, он сам сделал этот укол? А этот доктор, что его пользовал, он-то куда смотрел?! Хорошенькая история. Что, ругается? Ну, тогда действительно все в порядке.

Все с тревогой смотрели на Генриха.

Он улыбнулся:

– Макс пришел в себя, и ужасно ругается, что его упекли в больницу. Вы же знаете его отношение к врачам и болезням…

Дорис нетерпеливо спросила:

– А укол? Зачем ему понадобилось делать себе укол?!

Генрих пожал плечами:

– С полгода назад он почувствовал себя плохо. По складу характера Макс - человек скрытный, он не хотел, чтобы кто-то знал о его самочувствии. Когда стало совсем плохо, он обратился в частную клинику, и первые же анализы выявили высокий сахар в крови. Неделю назад он по настоянию врача лег в клинику, и ему начали подбирать дозы инсулина. В общем, в пятницу утром он вызвал водителя и уехал из клиники, никого не предупредив, и прихватив с собой илриц. Видимо, после инъекции Дорис отвлекла его, и он не успел ничего съесть, а может быть, сахар к тому времени снизился, но инсулин оказал свое действие, и последствия могли быть самыми катастрофическими… В общем, если бы не Мари…

Адам сказал:

– Мари, мы с Максом вам обязаны…

Марьяна вздохнула:

– Я рада, что могла быть полезна вашему отцу.

Дорис насмешливо протянула:

– Значит, все наши откровения были напрасными…

Все промолчали, а Марьяна твердо сказала:

– Я так не считаю. Мне показалось, что сегодня многие для себя выяснили важные вену, о которых стеснялись заговорить раньше. Значит, у всех есть время и возможность что-то исправить в своей жизни. Конечно, можно уехать в Италию и молча страдать там, а можно поехать в больницу и честно все рассказать…Можно жить с нелюбимой женщиной и заниматься нелюбимой работой, а можно поехать туда, где тебя ждут друзья и жить полной жизнью, вдыхать запахи гонки…

Небо за широким окном посерело, и Марьяна обрадовалась тому, что летние ночи так коротки.

Она поднялась:

– Рада, что все выяснилось. Думаю, что никакой необходимости оставаться в доме для нас с Лизой уже нет. Позже я осведомлюсь о состоянии здоровья мсье Русселя. Генрих развел руками:

– Мари, я, конечно, не могу вас удерживать…

Ингрид подошла к нему, взяла за руку:

– Я ведь даже толком не поблагодарила тебя за все…

Марьяна улыбнулась:

– Конечно, хорошо, что я смогла помочь мсье Русселю…

Ингрид прервала ее:

– Я не только это имела в виду. Ты заставила меня вслух сказать о том, что много лет мучило меня, не давало жить и дышать…

Марьяна засмеялась, обняла и поцеловала ее:

– Думаю, теперь у вас все наладится. Мы с Лизой будем рады, если вы приедете вместе.

Окончание

Отец полностью пришел в себя и так ужасно ругался, что Макс окончательно поверил в то, что самое страшное миновало.

– Какого дьявола вы упекли меня в больницу?!
– гремел он.

Окончательно выведенный из терпения врач сухо сказал:

– Ну, если вам хочется провести последние годы овощем, то я не могу вам возразить.Однако предупреждаю, чтобы вы оставили шутки с инсулином - они до добра не доведут. В следующий раз, когда начнется приступ, вполне может никого рядом не оказаться. Мозг умрет. Я ясно выразился?

Увидев знакомое выражение на лице собственного отца, Макс предпочел вмешаться:

– Папа, если начистоту, ты нас всех здорово напугал. Я уже позвонил Генриху, чтобы он всех успокоил.
– Он обернулся к врачу: - Доктор, не берите в голову, отец относится подобным образом ко всем медикам разом. Я обещаю, что он обратится к врачам по поводу диабета. Как скоро вы сможете отпустить его домой?

Врач буркнул:

– Рад, что в семье есть хотя бы один здравомыслящей человек. Видите ли, на данном этапе развития медицины диабет относится к неизлечимым заболеваниям. Мы, медики, считаем его не совсем болезнью. Это - просто другой образ жизни. В случае с вашим отцом необходима строгая диета, контроль за сахаром крови - и он безбедно проживет еще много лет. Если, конечно, бросит заниматься экспериментами с собственным здоровьем. Я могу вам порекомендовать клинику, там превосходные специалисты.