Чтение онлайн

Друзья окружили именинницу, дарили маленькие сюрпризы, смеялись. Кирилл стоял рядом с Анной, чувствуя, как внутри растёт странное, тёплое чувство.

Развернув небольшой сияющий блеском свёрток, Настя извлекла из него силиконовый фаллос. Комната наполнилось новой волной смеха.

— Дайте догадаюсь. Это от Марины! — воскликнула она, размахивая игрушкой для взрослых перед своим лицом.

Наконец, когда гости начали расходиться, Анна взяла его за руку.

— Пойдём?

Он кивнул.

На улице было прохладно. Ночной воздух пах осенью, дождём и далёкими огнями. Они шли молча, но молчание было лёгким, ненапряжённым.

— Ты в порядке? — наконец спросил Кирилл.

— Более чем, — она прижалась к его плечу. — Сегодня было… хорошо.

— Да, — он остановился, посмотрел на неё. — Очень хорошо.

Она подняла глаза, улыбнулась.

— Ну, спасибо, что не сдрейфил. Кажется, сегодня мы стали чуточку ближе.

— Они часть твоей другой жизни? — он кивнул в сторону ресторана.

— Не только они, но они тоже.

— Что ж, славно. И спасибо за этот вечер, — сказал он.

— Это тебе спасибо, — ответила она. — За то, что ты… ты.

И в этой простоте было больше смысла, чем в любых длинных речах.

Они шли по ночному городу, и каждый шаг отдавался в тишине лёгким смехом. Фонари рисовали на асфальте причудливые узоры, а воздух был пропитан осенней свежестью, той самой, что будит в душе и грусть, и необъяснимую радость.

— Ну что, — Анна остановилась у подъезда, повернулась к Кириллу, — может, зайдёшь? Чаю выпьем. Или… что-нибудь ещё.

Он посмотрел на неё. В глазах огоньки отражённого света, улыбка чуть дрожит, будто она сама не уверена в своём приглашении. И ему безумно захотелось сказать «да». Зайти, остаться, забыть обо всём на свете. Руки сами притянули её за талию. Они обнялись, очень нежно и трепетно, будто пытаясь прочувствовать друг друга с особой осторожностью. Кирилл что-то прошептал ей на ухо. Она засмеялась, а потом они зависли в страстном поцелуе.

Но вдруг в кармане завибрировал телефон. Кирилл достал аппарат, прочитал сообщение, и всё внутри сжалось.

«Кирилл, ты где? Уже поздно. Мы волнуемся. Немедленно домой».

Он вздохнул, сжал телефон в руке.

— Прости… — голос звучал глухо. — Мама пишет. Нужно идти.

Анна опустила глаза, но быстро справилась с разочарованием. Она улыбнулась, хотя улыбка вышла чуть натянутой.

— Понимаю. Родители… Они всегда волнуются.

— Я не могу просто проигнорировать. Прости, правда. Я хотел бы остаться. Очень.

— Ничего, — она сжала его пальцы. — В следующий раз.

Стало до жути неловко. Он в душе гадал, каким мелким и бесхребетным она видит его в этот момент.

Они стояли так несколько секунд, и этого было слишком мало, чтобы сказать всё, что хотелось, и слишком много, чтобы просто отпустить. Потом он наклонился, поцеловал её, сначала робко, потом крепче, будто пытаясь вложить в этот поцелуй всё, чего не мог выразить словами.

— Всё норм, — Анна опустила глаза, но быстро справилась с разочарованием. — Родители… Они всегда волнуются. Как маленькие дети, правда?

— Именно.

— Ничего. В следующий раз, ладно?

— Не хочу жить чередой «в следующий раз». Хочу прямо сейчас.

— Тогда пообещай, что следующий раз будет скоро.

— Обещаю.

— До завтра, — сказала она, не отводя взгляда.

Он пошёл прочь, периодически оборачиваясь. Она стояла у подъезда, пока он не скрылся из виду.

В тени двора кто-то пошевелился. Пётр Сергеевич ждал. Он выбрал это место не случайно. Тихий уголок между домами, где можно было наблюдать, не привлекая внимания. В руках он держал букет, который так и не решился подарить. В голове звучали заготовленные фразы о чувствах, о том, как долго он хранил молчание, как боялся нарушить хрупкое равновесие их профессиональных отношений.

И вот теперь он видел то, чего никак не ожидал. Анна, его Анна, смеётся, обнимается, целуется… с ним. С Кириллом Зарецким. Студентом. Мальчишкой.

Пётр Сергеевич прижался к стене, чувствуя, как внутри что-то рушится. Он хотел подойти, окликнуть её, но ноги будто приросли к земле. А они всё прощались, так долго, мучительно, будто не могли разорвать эту нить, связывающую их.

«Значит, всё это время…» — мысль была острой, как лезвие. — «Она выбирала не меня. А его».

Когда они наконец разошлись, Пётр Сергеевич остался один. Он медленно вытащил букет из кармана, посмотрел на цветы — свежие, красивые, совершенно ненужные. Потом сжал их в кулаке, смял, бросил на землю.

— Болван, — прошептал он, ударяя себя по лбу. — Какой же я болван.

Он стоял так несколько минут, в темноте, в холоде, в одиночестве. Потом развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь.

По приходу домой Кирилл открыл дверь, и тут же наткнулся на взгляды родителей. Отец сидел в кресле, скрестив руки, лицо каменное. Мать стояла у окна, нервно теребя край занавески.

— Где ты был? — голос отца звучал ровно, но в этой ровности чувствовалась буря.

— Гулял, — Кирилл попытался пройти в свою комнату, но мать перегородила путь.

— «Гулял»? — её голос дрожал от сдерживаемого раздражения. — А учёба? А твои оценки? Ты совсем забыл, что ты студент?

— Я учусь, — он попытался говорить спокойно. — Просто…

— Просто ты не появляешься дома! — отец резко встал. — Мы тебя почти не видим. Ты вечно где-то, с кем-то. А потом удивляешься, почему у тебя хвосты по предметам!

— У меня нет хвостов! — Кирилл повысил голос. — Я справляюсь.

— Справляешься? — мать подошла ближе. — Сынок, от тебя несёт алкоголем. Где ты был?

— Мама, прошу тебя. Я был на дне рождении. Представляешь, у меня есть жизнь вне университета! — он почувствовал, как внутри закипает злость. — Я не могу сидеть тут 24 на 7 и корпеть над учебниками.

— А что ты можешь? — отец шагнул вперёд. — Веселиться? Встречаться с кем-то? Ты вообще думаешь о будущем?

Кирилл замер. Слова рвались наружу — резкие, болезненные, но необходимые.

— Да, я встречаюсь с девушкой, — произнёс он твёрдо. — И это важно для меня.

— Девушка? — мать вскинула брови. — Кто она? Студентка?