Чтение онлайн

Глубокой ночью, когда сон пленил всех обитателей дворца (даже Мила, допоздна оживленно обсуждавшая с малышами детали будущего интерьера детской, сладко спала в своей постели), одинокая девичья фигура, облаченная в форменное платье горничной, быстрой тенью скользила по погруженным в полумрак коридорам. Не таясь, она остановилась у дверей гостевых покоев, которые тут же открылись, пропуская ее внутрь.

– Господин, - сделала она книксен, - я все сделала, как Вы и велели, - быстро отчиталась она, за что получила громко звякнувший в ночной тишине кошелек.

– Отлично, - ответил временный хозяин этих покоев и, протягивая маленький стеклянный флакон с какой-то прозрачной жидкостью внутри, инструктировал, - будешь добавлять госпоже в питье по паре капель. Поняла? – строго спросил он.

– Да, господин. Как прикажете, - поправив за ухо выбившийся рыжий локон, она взяла пузырек, спрятав его в карман своего передника.
– Сделаю в лучшем виде, - заверила она щедрого господина, алчно взирая на увесистый кошель в собственной руке.

– Я рассчитываю на тебя, - довольный ее сговорчивостью, произнес мужчина.

***

Едва забрезжил рассвет, Мила, поднятая настойчивой горничной, со стоном накрылась одеялом с головой после того, как та сообщила ей, что буквально через полчаса ей необходимо присоединиться к процессии, направляющейся на утреннюю службу в храм. Как не хотелось бы эльфийке заняться совсем другими делами (образ новой детской требовал своего воплощения в реальности), но обязанности супруги Повелителя еще никто не отменял.

– Миледи, Вам стоит поторопиться, - с нотками паники в голосе напомнила служанка. – Ваш тонизирующий отвар, - протянула она бокал с задорной ярко-оранжевой жидкостью.

– Какой еще отвар? – любопытство заставило ее покинуть свое душное убежище.

– Лекарь Лионод рекомендовал, - ответила девушка.

«А с чего это он свои назначения передает через третьих лиц?» - подозрительно посмотрела она на бокал, в котором то и дело вспыхивали маленькие искорки.

«Мам, можешь смело пить, - разрешил малыш. – Думаю, таким способом лекарь передает тебе только те отвары, которые невозможно спутать с какими-либо другими и в которые невозможно незаметно что-либо подмешать».

«Все равно. Надо сказать ему, чтобы все свои рекомендации он озвучивал мне лично, а не через кого-то», - решила Мила.

– Бельтиса, что-то мне не хочется, - улыбнулась она как можно беззаботнее.
– Не волнуйся, с лекарем Лионодом я потом объяснюсь, - пообещала она, заметив, как горничная хотела что-то возразить.

Не тратя более времени, Мила отправилась в ванную.

Ровно в срок она, затянутая с шелк сдержанной темно-бежевой расцветки, в компании своего супруга садилась в карету, стоящую перед зданием столичной ратуши.

Миле было интересно увидеть храм, оценить его, как сказать, в живую, сверить с воспоминаниями прежней хозяйки, где та бывала лишь однажды – на собственной свадьбе. Величественный и в тоже время какой-то воздушный, он поражал своей легкостью. Казалось, что храм, стоящий на холме, отдельно от других городских построек, буквально парит над столицей в лучах восходящего солнца. Скорее всего, весь секрет этого фантастического визуального эффекта заключался в том, что для его постройки использовался неизвестный на Земле камень – полупрозрачный, с мутно-белыми подтеками, словно его окунули в молоко. Он пропускал свет сквозь себя, практически не преломляя его.

Внутри храм производил не меньшее впечатление, чем снаружи: залитые солнцем огромные колоны поддерживали высокий сводчатый потолок с прозрачной крышей. Строители как будто оставили окно для самих богов, чтобы те могли наблюдать за молитвой страждущих.

Появление Верховного жреца, начавшего утреннюю службу, спасло Милу от направлявшегося в ее сторону Владыки. Но едва та закончилась, он уже не упустил редкую возможность пообщаться с дочерью.

– Света Вашему дому, - поприветствовал он супругов.
– Миланиэль, дочь моя, вчера я не успел поздравить тебя с радостным событием: то, что ты ждешь малыша – благословление самих небес, не иначе.

– Спасибо, отец. Согласна с каждым словом, - тихо ответила Мила, о том, что детей двое, она решила умолчать, даже если Владыка знает об этом, она не будет подтверждать его сведения.

– Раз так, то тогда в знак благодарности мы просто обязаны вознести молитвы нашей заступнице и покровительнице Пресветлой Аннаис, - достаточно громко произнес он, чтобы быть услышанным стоящими поблизости придворными.

И Миле не оставалось ничего другого, как покорно вложить свою ладонь в его протянутую руку и отправиться вместе с ним к статуе богини. «Не ссориться же в обители Богов, - уговаривала она себя, - да и что может случиться в переполненном храме?!»

Но не успел Владыка начать благодарственной молитвы, как рядом с Милой на колени опустился ее супруг.

– Надеюсь, Пресветлая Аннаис примет искреннюю благодарность будущего отца, пусть и дракона, – глядя в глаза своей единственной, произнес Повелитель.

– Богиня милостива, - отчетливо скрипнув зубами, ответил эльф.

Закрыв глаза, чтобы скрыть свою досаду, он, склонив голову, смиренно сложил руки в молитвенном жесте, а в храме тягучей патокой потекли негромкие слова священных песнопений, в которых Владыка взывал к Богам, восхваляя их величие и вознося им благодарности за ниспосланную благодать. Его голос, такой ровный и чистый, звенел в наполненном солнцем пространстве, поднимаясь все выше и выше, словно и в правду собирался достичь неприступной твердыни небожителей.

Мила, прислушиваясь к таким чуждым, но все же знакомым словам молитвы, ощущала, как тревоги постепенно оставляют ее, а на их место приходит состояние расслабленной умиротворенности. Нет ничего удивительного в том, что, как только стихли финальные ноты эльфийской песни, она, поднявшись вслед за мужем, подарила ее исполнителю широкую безмятежную улыбку, не желая в это мгновение задумываться, кто перед ней - друг или враг. Подобно храму ее душа стала вместилищем света, который не хотелось осквернять мрачными думами и подозрениями.

Воспользоваться ее минутной слабостью Владыке не позволил дракон. Повелитель, нежно поцеловав тонкие пальчики супруги, устроил ее ладонь на сгибе собственного локтя и, обращаясь к эльфу, с сожалением произнес:

– Дорогой тесть, вынуждены Вас покинуть. Миланиэль все еще нездоровится. Не прощаюсь, до встречи во дворце.

Владыка, проглотив собственное раздражение, согласно закивал, обеспокоенно глядя на дочь:

– Что же это я?! Конечно, ступайте. Я ненадолго задержусь здесь, помолюсь Пресветлой Аннаис о твоем скорейшем выздоровлении, Миланиэль.