Чтение онлайн

Фукуи не выдержала и громко рассмеялась.

Араками замер, его брови медленно поползли вверх. Он ожидал чего угодно: удара в спину, ледяного отказа, даже новой порции отборных ругательств, но «тишины и блинчиков» не было в его списке возможных сценариев. На мгновение в зале снова воцарилась та самая тишина, о которой просила блондинка, но теперь она была наполнена искренним, почти детским недоумением первого сына клана. Он перевел взгляд с серьезного, как скала, лица Аси на заливающуюся смехом Косуми.

— Блинчиков... — медленно повторил мужчина, и в его голосе послышалось искреннее восхищение. — Боги, вы действительно из другой реальности. В моем мире люди просят о помиловании или о золоте, а вы требуете жареного теста.
– Ар снова улыбнулся, но теперь в этой улыбке было меньше яда и больше любопытства. Перемирие было принято — не потому, что он стал добрым, а потому, что эта странная смесь из смертоносной ярости и любви к выпечке заинтриговала его больше, чем любая борьба за власть. — Договорились. Один день тишины и... гастрономических изысков, — Араками изящно развернулся, уже планируя, как он будет донимать повара, чтобы тот приготовил что-то максимально похожее на «блинчики». — Я лично прослежу, чтобы даже муха не пролетела мимо ваших дверей без моего разрешения. Его голос понизился до шепота, словно парень открывал собеседницам великую тайну — Только имейте в виду: Ёсихиро не ест блинчики. Он питается исключительно дисциплиной и чужими страданиями. Так что если увидите его в коридоре — просто притворитесь мертвыми. Это работает безотказно.

Взмахнув на прощание веером, молодой человек с тихим смешком он наконец исчез, оставив девушек в компании их собственного смеха и внезапно наступившего, относительного спокойствия.

Вернувшись к себе в комнату под косыми взглядами жителей поместья, подруги обнаружили чан с водой и полотенца. Фукуи помогла подруге обтереться, а затем они обе переоделись в домашнее кимоно, которое им приготовили невидимые слуги.

Через некоторое время сюда вошла Сумико и пригласила девушек в малую чайную комнату, выходящую в сад.

17.

В самом сердце обширного поместья клана Минамото, среди вековых кедров и журчащих ручьев, скрывалась маленькая чайная комната – убежище от суеты мира, от бренных дел войны и политики. Её скромное убранство отражало принципы ваби-саби, прославляя простоту, естественность и мимолётную красоту.

Путь к ней начинался от главного дома по извилистой каменной тропинке, поросшей мхом, мимо искусно подстриженных кустарников и низкорослых сосен. Подходящий к ней гость должен был пройти через низкий вход, нидзиригучи, вынуждающий любого, даже самого знатного воина, склониться в знак смирения и уважения к пространству, где царила гармония.

Внутри комната была невелика, едва вмещая несколько татами. Её стены, покрытые шероховатой глиняной штукатуркой бледно-серого или землистого оттенка, поглощали свет и звуки, создавая атмосферу глубокого покоя. Никаких ярких цветов, никаких отвлекающих элементов – всё было призвано успокаивать глаз и душу.

Мягкий, рассеянный свет проникал сквозь тонкие бумажные сёдзи, отбрасывая на татами узоры теней от веток, едва касавшихся внешней стороны окна. Воздух был чист и прохладен, чуть влажен, с едва уловимым ароматом старого дерева и свежей земли.

Центральное место занимала токонома – ниша в стене. В ней располагался единственный, но тщательно подобранный предмет искусства: скромный, но выразительный свиток (какэмоно) с каллиграфией мудреца или пейзажем, и рядом – икэбана, лаконичная композиция из одной ветки цветущей сакуры в простой керамической вазе. Ничего лишнего, лишь то, что способствовало созерцанию и размышлению о преходящей красоте мира.

В углу, встроенный в пол очаг – ро – служил источником тепла и сердцем чайной церемонии. Над ним на крюке висел чугунный чайник (кама), из которого тихонько доносилось умиротворяющее пение кипящей воды, «шум сосен на ветру». Рядом, на лакированном подносе, лежали тщательно отобранные инструменты: простая, но изысканная чаша для чая (чаван), бамбуковый венчик (часэн) и нефритовая ложечка (чашаку) – каждый предмет был произведением искусства, выбранным за свою историю, текстуру и форму.

Здесь, в этом уединённом уголке, воин снимал свои доспехи – не только физические, но и душевные. Забывал о битвах, о чести, о долге. Он становился просто человеком, погружённым в ритуал приготовления чая, где каждое движение было выверено и наполнено смыслом. Звук льющейся воды, аромат матча, тепло чаши в руках – всё это уносило его далеко от жестокости мира, даруя момент истинного просветления и гармонии.

Малая чайная комната была не просто строением; она была вратами в иной мир, мир внутреннего покоя и самопознания, доступный лишь тем, кто умел ценить истинную простоту и безмолвие, воплощением того самого покоя, который так ценил Ёсихиро: минимализм. Но присутствие Араками вносили в эту стерильность хаос. Первый сын клана сидел, облокотившись на низкий стол, и буквально лучился энергией, которая сейчас казалась Асе слишком шумной.

Блондинка опустилась на колени, чувствуя, как тело становится свинцовым. Весь тот огонь, что сжигал её в тренировочном зале, выгорел дотла, оставив после себя лишь серую пепельную пустоту и гудящую голову. Она смотрела в одну точку на деревянном полу, почти не слыша голоса Сумико и не замечая, как та с легким недоумением окидывает её взглядом. Косуми, напротив, была предельно собрана. Она двигалась мягко, почти незаметно придвигаясь ближе к подруге, так, чтобы Ася могла в любой момент опереться на неё или просто почувствовать её присутствие.

— Благодарим за приглашение, Сумико-сан, — голос Фукуи звучал мелодично и уверенно, полностью перехватывая инициативу в разговоре. — Мы очень ценим гостеприимство вашего дома.

Араками, заметив состояние Аси, на мгновение перестал улыбаться. Его взгляд стал более внимательным, почти аналитическим. Он видел этот «откат» — состояние воина после того, как он выплеснул всё своё безумие в один бой.

— Вижу, наш «ураган» временно сменился штилем, — тихо заметил он, не пытаясь больше провоцировать гостью. — Не беспокойтесь, Кfсуми-сан. Сегодня здесь будет только тишина.
– Он указал рукой на поднос, который Сумико осторожно поставила на стол. Там, рядом с традиционным зеленым чаем, лежали странные для этого места золотистые лепешки с медом и ягодами — попытка повара интерпретировать загадочные «блинчики» под строгим надзором Старшего Минамото. — Попробуйте, — мягко добавил он. — Я лично убедился, что повар не добавил туда ничего, что могло бы вызвать... дипломатический скандал.

Каскадерша свернула блинчик и вложила в руку Аси, которая откусила угощение и... улыбнулась.

– Сумико-сан, - морпех словно очнулась, - спасибо. И передайте повару, что он большой мастер своего дела. Очень вкусно.
– Девушка отхлебнула из пиалы приятный напиток.
– И извините, я не очень разбираюсь в чайной церемонии.

– Араками-сама, - подхватила Фукуи, давая возможность парню поболтать, - просветите нас?

Старший Минамото оживился, как ребёнок, которому дали возможность похвастаться любимой игрушкой. Он расправил плечи и с явным удовольствием взял в руки чайную пиалу.

— Чайная церемония в нашем понимании — это не просто питьё, это способ замедлить время, — начал он, аккуратно вращая чашу в ладонях. — Каждый жест имеет значение. То, как ты держишь чашу, как поворачиваешь её к себе, прежде чем сделать глоток...
– Он продемонстрировал это: медленно, почти с чувственным наслаждением повернул чашу на четверть оборота, поднёс к губам и сделал крошечный глоток, закрыв глаза. — Сначала мы смотрим на чай, потом — слушаем его, и только потом — пробуем. Говорят, что в одной чашке чая может отразиться целая вселенная, — он открыл глаза и с хитринкой посмотрел на девушек. — Но лично я предпочитаю думать, что в ней также может отразиться намерение того, кто этот чай заварил.
– Он перевёл взгляд на пиалу блондинку, которую она держала без особого церемониала. — В вашем случае, Ася-сан, я вижу, что вы сразу перешли к самой сути — к вкусу. Это тоже своего рода философия. «Сначала жизнь, потом этикет». В этом есть своя правда.