Чтение онлайн

Я так и оторопела; Ермишин же со своей кривой ухмылкой презрительно отчеканил:

– Нет. Она просто моя женщина. На какой-то период.

– А так не говорят, - не сдавалась Зоенька и принялась поучать его:

– Женщина бывает и ничейная, это просто женский пол. Либо мальчик, либо девочка; либо мужчина, либо женщина. А нормальные взрослые говорят – «жена». И что значит – «женщина на период»?

– Это значит, что на какой-то определённый срок. На время.

– Как же можно – быть женщиной на время? А потом она что – в мужчину превратится, что ли? Мама – ты что, превратишься потом в папу? – испуганно спросила Зоя.

– Да ты не так поняла, доченька.

– Если не так – пусть прямо скажет, что ты теперь его жена, как с Серёжкой было!

– Да заткнись ты уже! Так я сказать ни про кого не готов, - грубо прервал её Ермишин.

– Не готовы? Да это ведь совсем не сложно, - принялась утешать его нисколько не обиженная Зоя. – Надо просто открыть рот и сказать, вы попробуйте! Ведь слово «жена» проще выговорить, чем слово «женщина», потому что оно короче. Хотите, я вас подготовлю?

– Зоя! – не выдержала я. – Если ты будешь так себя вести, Феликс откажется нам помогать.

– Зато если не откажется и спасёт нас – в награду я буду звать его папой. Хотите? – дружелюбно предложила моя малышка. Я чуть в обморок не грохнулась от ужаса; на Ермишина даже взглянуть боялась. Похоже, Зоя приблизительно так же очарована «Майком Хаммером», как и её мать… Однако он чётко дал понять, что воспринимает нас просто как хорошую возможность заработать и заодно – провести со мной несколько приятных ночей. Поэтому отвадил Зою коротким и хлёстким:

– Не надо мне такой радости!

– Вы и от жены отказываетесь, и от радости? Может, вы заболели? – удивлённо воскликнула Зоя. – Давайте я вам помогу?

– Я сказал, заткнись! – рявкнул Ермишин, явно теряя терпение. – Капризничать с матерью будешь!

– Я просто хотела… - терпеливо пытается объяснить Зоя; Феликс снова обрывает:

– Чего бы ты там ни хотела – перебьёшься! Иначе отдам тебя обратно твоему отчиму – хочешь?

Зоины губки задрожали от обиды; но она не расплакалась, только грустно посмотрела на Ермишина и спряталась за меня.

– Феликс, не надо с ней так, - тихонько попросила я. – Я на неё никогда не повышаю голос.

– Вот поэтому она у тебя и распустилась, - осклабился гад Ермишин. Кто бы другой мне что сказал про моего ребёнка! Но я была слишком ошеломлена сейчас: моим открытием предательства мужа; стремительной, неудержимой влюблённостью в «Майка Хаммера», которой я совершенно не в силах была противостоять, как ни старалась… Кроме того, я понимала, откуда ноги растут. Та ситуация в его семейной жизни, которую парой скупых слов обрисовал наш знаменитый частный детектив, если не оправдывала, то хотя бы объясняла такое его поведение. Должно быть, удар был силён… и боль, которую он пережил, – тоже сильна. Потому что в отличие от меня он, видимо, сильно любил эту свою… Евгению Лунёву.

Почему-то сейчас это волновало меня гораздо больше, чем то, что Ермишин про их с Сергеем совместные козни способен откопать.

– Феликс… - робко предложила я. – Может быть, поговоришь с бывшей женой начистоту? Ты же знаешь этого человека, вы с ней были близки. Вдруг она и так тебе всё расскажет?

Ермишин посмотрел на меня, как на полную дуру.

– «Этот человек», с которым мы, как ты выразилась, когда-то «были близки», предал меня самым подлым образом. Никакие разговоры и контакты между нами невозможны. Пожалуйста, не указывай мне больше, в каком ключе действовать, - хмуро сказал Ермишин, тут же пряча от меня какие-то листки, которые увлечённо рассматривал.

– Я не указываю! Могу я просто внести предложение, посоветовать что-то?

– И от советов воздержись. Может, ещё начнёшь советовать, как мне тебя трахать?

– Ну что ты, - кротко сказала я. – Кто я такая, чтобы советовать да поучать, как меня трахать.

С раздражённым нетерпением дождавшись, пока я уложу вечером Зою, Ермишин в первую же нашу ночь у него потащил меня в постель. Я немного волновалась: вдруг он был прав насчёт того, что я способна испытать оргазм в одной-единственной позе. В конце концов, до этого у меня никогда не получалось с мужчиной… только с собой, а ещё во сне. Я как будто ничего не чувствовала, тело не откликалось.

Зато теперь оно жадно стремилось компенсировать все удовольствия, которые, оказывается, прошли мимо; я восторженно принимала всё, что грубиян Ермишин делал со мной в постели, распластав под собой и вколачиваясь в меня, просто как Хаммер – неспроста эта фамилия переводится как «молоток»; но стоило только нам оторваться друг от друга, чтобы перевести дух и, может быть, подумать о продолжении, как мы услышали Зоино жалобное:

– Мама! Мамочка! Мне страшно!

Феликс скривился. Да, похоже, он и впрямь ненавидит детей… и это станет большой проблемой, если мы выйдем за рамки просто секса, как сейчас.

Впрочем, с чего я решила, что он за эти рамки планирует выходить?

Как раз наоборот – он всячески давал понять, что всё это временно.

Я сделала было попытку подняться, но голова закружилась, и я беспомощно упала обратно:

– Не могу… Боже… что ты со мной сделал?

– Ну, перебьётся, подождёт, - спокойно ответствовал Ермишин, вылезая из постели. Я беспомощно следила за ним; он оделся и, к моему ужасу, с самым суровым видом направился на Зоин зов.

– Не надо! – попыталась остановить я, но Феликс выругался:

– Зато больше не будет орать ночами, бляха-муха.

– Ой… я звала маму, - запищала моя девочка.

– Звала маму – а пришёл я, - жёстко отрезал Ермишин. – В жизни так часто бывает, что желаемое не получаешь. Привыкай, малышка.

– А ты - что ты хотел, но не получил? – мгновенно зажглась интересом Зоя, впервые обращаясь к нему на "ты". Я поняла, что нужно срочно спешить ей на помощь; как вдруг заметила, что у Ермишина мигает экран рабочего телефона, поставленный на ночь на беззвучный режим. Имя на экране не высветилось – только цифры.

– Феликс, кто-то звонит! – крикнула я; была почти полночь – наверное, это по работе, раз звонят не на личный номер.

Ермишин подошёл и взял трубку; отворачиваясь от меня, тихо сказал:

– Так. Я не понял. Лунёва – ты, что ли?

– Ну что? – в тревоге спрашивает изменившимся голосом Кристина, чуть только я отключаю телефон после короткого разговора.

– Ничего. Попросила встретиться завтра. Сказать что-то хочет.