Чтение онлайн

— Решил украсть тебя сразу после универа. Пока ты окончательно не завяла в этом душном кабинете.

Я засмеялась, смахивая со лба прилипшую прядь волос. Воздух на улице был густым и горячим, пахнущим пылью и близким летом.

— У меня еще одна пара, Миш.

— Значит, подожду. Тут тень, я никуда не тороплюсь.

— Серьезно? Будешь торчать здесь полтора часа?

— Ну да.

И он правда ждал. Полтора часа сидел в машине, лениво листая ленту в телефоне и допивая уже теплый, невкусный кофе. Тогда это казалось мне чем-то запредельным. Сама мысль о том, что меня могут так преданно ждать, заставляла моих одногруппниц исходить завистью, а меня — пропадать в этой влюбленности еще глубже.

В тот период дома всё шло наперекосяк. Мы с мамой цеплялись друг к другу по любому поводу, я вечно огрызалась, злилась, а потом запиралась у себя и ревела от чувства вины. Казалось, меня либо не слышат, либо специально делают вид, что я — это просто набор подростковых проблем, которые сами рассосутся.

Миша тогда стал моим убежищем. Единственным местом, где можно было наконец опустить плечи и просто выдохнуть. Он появился именно тогда, когда кислорода в моей жизни стало катастрофически мало. С Мишей всё внутри наконец-то затихало. Я больше не ждала подвоха или косого взгляда, от которого хотелось вжать голову в плечи. Рядом с ним я разрешала себе расслабиться.

— Ты когда нервничаешь, у тебя нос смешно морщится, — заметил он как-то, лениво перебирая мои пальцы.

— Это сейчас был комплимент? — я прищурилась, стараясь скрыть улыбку.

— Конечно. Обожаю твой нос. Да я всё в тебе обожаю. Ты какая-то совсем нереальная… Можно до утра перечислять.

Он смотрел на меня так, будто я была центром его мира.

— Странный ты, — я рассмеялась, пряча лицо у него на плече. — Я же самая обычная.

Его слова всегда заставляли меня краснеть и замирать. Тогда мне казалось, что это и есть счастье — когда тебя превозносят. Я еще не знала, что за этим «обожаю всё» скоро последует длинный список того, что мне в себе стоит срочно исправить.

— Нет, ты, кажется, не поняла, Васька. Я втюрился в тебя по уши. Хочешь, прямо сейчас выйду в подъезд, буду стучать в каждую дверь и орать, как сильно тебя люблю?

Я просто покатилась со смеху. С ним я окончательно переставала ждать подвоха. Было физическое ощущение, что меня по миллиметру окутывают любовью, балуют и берегут. Миша готов был расшибиться в лепешку, лишь бы я улыбнулась.

Он всегда замечал перемены в моем настроении. Стоило мне вернуться из универа, уставшей или взвинченной, он тут же ловил мой взгляд.

— Ты в порядке? Тебя что-то беспокоит? — в его голосе было столько искренней тревоги, что я невольно сдавалась. — Можешь высказаться, я всё выслушаю.

И я вываливала на него всё: как бесит мама с ее контролем, как я злюсь на себя из-за результатов экзамена, которые оказались хуже, чем я планировала. Миша слушал внимательно. Кивал в нужных местах. И в такие моменты я чувствовала себя самой важной девчонкой на свете. Он готовил мне завтраки по утрам, приносил кофе, а я в ответ хотела вывернуться наизнанку, лишь бы сделать ему так же приятно.

Миша работал у друга в сервисе. Они перепродавали машины, и в тачках он соображал гениально. Иногда он подкидывал мне денег на карманные расходы, и это казалось мне верхом взрослости.

Он был пугающе внимательным. Замечал, как я кусаю губу, когда ухожу в свои мысли, и тут же допытывался, о чем я думаю. Видел, как я до покраснения кручу кольцо на пальце, когда нервничаю, и сразу лез с расспросами: что он может сделать, чтобы мне стало спокойнее? Я чувствовала себя в безопасности. Будто меня укрыли огромным надежным крылом, под которым не страшны никакие мамины истерики. Я только и жила мыслями о том, как перееду к нему. Представляла, как кину маму в ЧС, а она потом будет умолять о прощении за то, что так несправедливо на меня орала.

Даже то, как я машинально заправляла волосы за ухо, не ускользало от него. Он говорил, что у меня красивые мочки, и я таяла. Мне дико нравилось, что он видит эти мелочи. Будто я была не фоном, не просто Васькой, а главным человеком в его жизни.

У него была своя квартира — родители подарили на совершеннолетие. Для меня это был вход в настоящий взрослый мир. Свои ключи в кармане, своя кухня, где можно пить чай хоть в три часа ночи, своя ванная и, главное, своя тишина.

Когда я впервые пришла к нему, он открыл дверь, впустил меня внутрь и сказал:

— Ну всё. Теперь это твой второй дом.

Я тогда улыбнулась. В тот вечер мне действительно было некуда идти — я демонстративно хлопнула дверью перед носом родителей и была готова ночевать хоть на коврике в подъезде.

А познакомились мы с ним вообще нелепо.

Это случилось за пару недель до той ночи. Моя подруга бредила собакой, искала себе керн-терьера, и я пообещала ей разузнать всё об этой породе или похожих на нее. И вот, идя по улице, я увидела парня с небольшим псом на поводке. Он мне вообще не запомнился — ни лицо, ни одежда, — я смотрела только на собаку. Для меня это был вопрос жизни и смерти, нужно было срочно отчитаться перед подругой.

Я подошла и в лоб спросила:

— Не подскажете породу вашей собачки?

— Норвич-терьер, — он поднял на меня взгляд и как-то скромно, почти робко улыбнулся.

— Спасибо! — бросила я и убежала дальше, на ходу вбивая название в заметки телефона. Я даже не спросила, как его зовут.

Спустя пару месяцев я от скуки зарегистрировалась на сайте знакомств и лайкнула симпатичного парня. Честно? Я его даже не узнала. Это он сам напомнил мне про ту встречу и про терьера.

Я была уверена: это судьба. После того лайка всё закрутилось с бешеной скоростью. Спустя неделю я уже почти перебралась к нему, до одури тискала его терьера и пыталась спрятаться от гнетущей домашней атмосферы.

Может, это и был тот самый переходный возраст, но тогда мы с мамой и Сашей цапались по любому поводу. Каждый день превращался в поле боя. Миша на этом фоне казался спасением. Он меня слышал. Бережно обходился с моими эмоциями и не закатывал глаза, когда я плакала. Наоборот — пытался докопаться до сути, выслушать. Я в ответ впитывала каждое его переживание, стараясь стать для него такой же опорой.

Дома у него и правда было здорово. Мы сутками валялись на диване, смотрели всё подряд и ели еду прямо из коробок. Иногда я пыталась что-то изобразить на кухне. Он просто сидел на табуретке и наблюдал за каждым моим движением.

— Ты красиво режешь овощи, — выдал он однажды.

— Это вообще считается за комплимент? — я обернулась, едва не задев ножницами пакет с зеленью.

— У тебя всё красиво.

Я закатила глаза, стараясь скрыть, как мне приятно.

— Зачем ты сидишь и смотришь?

— Я хочу делать с тобой все, потому что влюблен в тебя.

Он бросил это вскользь, слишком быстро и буднично. Мы встречались-то всего недели три, от силы. Я замерла с ножом в руке, не зная, куда деться от этого признания.