Чтение онлайн

— Василиса! Хватит там прохлаждаться, иди накрывать!

Я быстро вскочила с лавки, отряхивая юбку.

— Иду я!

Прежде чем выбежать на свет, я на секунду замерла и наклонилась к самому его лицу.

— Про сигареты — молчишь. Понял?

Артём кивнул, не сводя с меня взгляда.

— Про зажигалку тоже, — добавил он тише, и в его голосе снова прорезалась та самая хрипотца.

Я пулей вылетела из-за сарая, стараясь на ходу придать лицу максимально будничный вид. За столом на террасе уже всё было готово. Шашлык дымился на большом блюде, наполняя воздух густым ароматом жареного мяса и специй. Мама заканчивала крошить салат, Саша возился с бутылками. На столе теснились тарелки с молодой картошкой, щедро посыпанной укропом, стопки лаваша, соусы и целые горы свежей зелени.

Обычный семейный ужин. Если не считать того, что под столом мне предстояло снова оказаться рядом с человеком, у которого в кармане «зажигалка».

— Ну наконец-то, — мама мельком глянула на меня. — Чего ты там застряла? Лицо красное, как помидор.

Я быстро села на свободное место, чувствуя, как щёки горят ещё сильнее. Слава богу, все были слишком заняты собой.

Саша разлил вино по бокалам, поднялся и демонстративно прокашлялся, привлекая внимание.

— Так. Первый тост.

— О боже, — пробормотала Полина, закатывая глаза.

— Не перебивай старших, — строго оборвал её Саша.

— Ты не старший, ты просто старый.

Я рассмеялась, глядя на их привычную перепалку. Это немного снимало напряжение.

— Дочь! С отцом так не разговаривают! — Саша в шутку ткнул в её сторону вилкой. — Вот за это наследства не будет.

— Какого наследства? Мангала? — фыркнула Полина.

Саша поднял бокал.

— За Василису. Чтобы девятнадцать были только началом всех хороших глупостей.

— Звучит подозрительно, — отозвалась я, пытаясь скрыть за улыбкой внезапный укол тревоги.

— А жизнь вообще подозрительная штука, — хмыкнул он.

Мы чокнулись. Тонкий звон стекла на мгновение повис над столом, но мама тут же подняла свой бокал, перебивая всех.

— А я хочу сказать... Вась, чтобы ты никогда не позволяла никому убедить тебя, что ты хуже, чем есть на самом деле.

Я замерла. Всего на секунду, но внутри всё будто обвалилось. Зря я в те позорные вечера выливала на маму свои переживания. Теперь она выставляла мою личную катастрофу на всеобщее обозрение, заворачивая это в обёртку «благородной миссии» и пожелания добра. Для Саши и Полины это был просто тост, но для меня — прямое напоминание о Мише, о моих слезах и о том, как меня размазывали по стенке.

Я почувствовала, как по шее поползли красные пятна. Мама смотрела на меня с такой жалостью, что хотелось провалиться сквозь землю.

Я украдкой глянула на Артёма. Он единственный не пил сразу. Он держал бокал за тонкую ножку и смотрел не на маму, а прямо на меня. В его взгляде не было жалости. Скорее, холодное любопытство, от чего мне стало не по себе. Он явно понял, куда метит мама.

— Ну, за то, чтобы знать себе цену, — вдруг добавил Артём, и его голос прозвучал неожиданно громко в наступившей тишине.

Он первым сделал глоток, не сводя с меня глаз.

Позор… Я сделала вид, что очень заинтересована куском мяса в своей тарелке. Мама умела ударить в самое больное, даже не осознавая, что делает.

Полина, к счастью, спасла ситуацию, подняв свой стакан с соком.

— А я желаю тебе, чтобы ты наконец перестала воровать мои вещи.

— Я не ворую твои вещи, — отозвалась я, благодарная сестре за эту нелепую смену темы.

— Тогда где моя чёрная футболка? Которую я вчера искала?

— Она мне идёт больше, — я пожала плечами, стараясь выдавить из себя искреннюю ухмылку.

— Вот видишь! Чистосердечное признание.

Потом бокал поднял Артём. И почему-то за столом сразу стало тихо, даже Саша перестал звенеть шампурами. Артём посмотрел на меня — спокойно, в упор, не обращая внимания на мамино выжидающее лицо.

— За девятнадцать, — произнес он, и его голос в вечерней тишине прозвучал удивительно густо. — За возраст, в котором можно ошибаться без чужого разрешения.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри всё теплеет. Это был не просто тост, а прямой ответ на мамину жалость и Мишины поучения.

— Интересный тост, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Саша одобрительно кивнул, поддерживая брата.

— Это да. Ошибки — лучший способ понять, что ты живой.

— Очень оптимистично, — заметила мама, хотя я видела, что она всё ещё пытается переварить слова Артёма.

— А что? Кто не ошибался, тот не жил, — Саша уже вовсю вошел в роль философа.

— Кто не жарил шашлык, тот тоже не жил, — вставила Полина, не отрываясь от телефона.

— Вот. Умнеет ребёнок на глазах, — гордо заявил Саша.

— Я просто всё записываю за вами, старикашками, — парировала Полина, вызвав очередной взрыв смеха.

Пока все смеялись, Артём медленно поставил бокал на стол. Его нога под столом вдруг коснулась моей — не случайно, а плотно, колено к колену. Я замерла, боясь шелохнуться.

Он не убирал ногу, продолжая поддерживать этот невидимый для остальных контакт. Сердце стучало где-то в горле, отдавая тяжелыми толчками в виски. Наверху, над столешницей, все продолжали говорить, спорить и смеяться. Мама что-то доказывала Саше, Полина громко фыркала, а здесь, внизу, время будто остановилось. Никто ничего не замечал.

А его колено всё еще давило на моё. Твердая и горячая плоть. Я не убирала ногу. Наоборот, я поймала себя на том, что сама едва заметно подалась навстречу этому касанию. С Мишей я бы уже давно одернула себя, испугавшись, что мои ноги колючие.

Артём в этот момент спокойно потянулся за лавашом, и его плечо на секунду напряглось. Он вел себя так, будто ничего не происходило, но я видела, как заходили его желваки.

— Вась, передай соус, — попросил Саша, не глядя на меня.

Я дернулась, чуть не опрокинув свой бокал. Артём медленно отвел ногу, давая мне пространство, но в последний момент его ладонь — как бы случайно — скользнула по моему бедру под столом, прежде чем он снова положил её на колено.

Глава 6

Глава 6

Своего отца я не помнила совсем. Он ушёл, когда мне был месяц, и для меня это всегда было чем-то вроде чужой истории — как будто это случилось не со мной, а с кем-то другим. Я знала это только по маминым обрывкам фраз, по бабушкиным вздохам и по редким фотографиям, которые никто никогда не доставал просто так.

До пяти лет мы с мамой жили вдвоём, и мне казалось, что это и есть нормальная жизнь. У нас был свой мир. Маленький, понятный и уютный.