Чтение онлайн

– Что случилось, Пури? Что тут за грохот?!

– Этот выродок гранату в наш дом бросил.

Я тотчас начал оправдываться:

– Клянусь здоровьем отца, жизнью вашей, дядя, клянусь, если бы это я…

Полковник, оттолкнув Пури, сам вцепился мне в горло:

– Признавайся, паршивая тварь, поганец!

– Клянусь вашей жизнью… отцом клянусь… Я услышал шум и выскочил на крышу поглядеть… Поскользнулся там…

В отчаянии я смотрел на дверь: я надеялся, что Маш-Касем или Асадолла-мирза прибегут меня спасать, но никого не было. Дядя Полковник, продолжая сдавливать мне шею, опять зарычал:

– Вот я сейчас набью тебе на ноги колодки да всыплю палок по пяткам, так что ногти с пальцев сойдут, а потом еще и в тюрьму брошу… Пури, ну-ка, дай мне розгу!

Пури с готовностью сломал ветку с дерева и подал ему. Я всячески пытался освободиться, но прежде чем первый удар обрушился на меня, от дверей раздался голос:

– Руки прочь!

Все замерли, а я от страха прямо к месту прирос: на пороге появился дядюшка Наполеон. Из-под складок его абы мрачно сверкало дуло пистолета, который он сжимал в руке. К счастью, рядом с дядюшкой показалось добродушное лицо Маш-Касема, с болтавшейся за плечом двустволкой.

Дядя Полковник и Пури начали было жаловаться ему, но дядюшка Наполеон оборвал их:

– Вы что – совсем одурели?! В такой опасный момент, вместо того, чтобы укреплять оборону, вы всем скопом навалились на ребенка!

– Дядечка, этот безродный пащенок забросал дом гранатами… Хотел меня убить!

– Молчать! И у глупости есть предел… Вы столько времени впустую потеряли, что истинный виновник этого покушения уж до дому добрался!

Пока продолжался этот диалог, Маш-Касем с винтовкой на плече ходил взад-вперед по двору, присматриваясь. Он обследовал заднюю стену дома дяди Полковника, выходившую на узкую улочку, и пробормотал:

– Вот проклятые! Либо с этой улицы швырнули… Либо с иростата.

Все повернулись к нему. Маш-Касем, как бы разговаривая сам с собой, но уже в полный голос, продолжал:

– Я вроде бы слыхал, иростат гудел недавно… Ох, погуби господь этих англичанов!…

Все сразу зашумели, запротестовали – особенно дядя Полковник и Пури:

– Опять англичане?! Глупости болтаешь, Маш-Касем, начинается снова…

Дядюшка Наполеон несколько мгновений молчал. Ему было трудно освоиться с мыслью, что бред про англичан приписывают не ему. Но потом он взорвался:

– Да, англичане… англичане! Вы воображаете, что вражда между мною и англичанами шуточки… Я, значит, спятил… Все это сказки одни… Я, значит, вздор несу… Вы меня в могилу вгоните!… Я ни днем, ни ночью глаз не смыкаю, стараюсь вас защитить от происков англичан, я рискую своей жизнью, своей, честью и добрым именем. Какие еще доказательства нужны?… Недостаточно разве, что в наш дом бомбу бросили – то ли с улицы, то ли с самолета, то ли черт их знает откуда?… Как мне вам, олухам, растолковать? Господи, пошли мне смерть, избавь от родни от этой!

Вид у дядюшки был ужасающий. Все тело его сотрясала дрожь. Он прижал руку ко лбу, прислонился к стене и медленно сполз на землю. Глаза его закатились, пистолет выпал из рук.

Маш-Касем подбежал к дядюшке. Возможно, для того, чтобы освободить меня из рук мучителей, он завопил:

– Вай, отец родимый! Убили!! Кругом родни полно, зачем было англичанам его-то убивать?!

– Я совершенно уверен, во всем этот поганец виноват, – заявил Пури. – Я на этом настаиваю.

Маш-Касем, который кинулся растирать дядюшке плечи, при этих словах резко выпрямился, направил дуло двустволки прямо на Пури и заорал:

– Вы агу убили… Всех вас сейчас перестреляю! Господи, прости мне грехи мои, другого выхода нет!… Читайте предсмертную молитву!

Пури, дядя Полковник и все остальные побледнели. Не сводя глаз с винтовки, они попятились, лепеча при этом:

– Маш… Маш-Касем… Голубчик… ты… с ума-то не сходи…

Я отлично знал, что Маш-Касем не умеет даже взвести курок, кроме того, почти не было сомнений, что ружье не заряжено, но все-таки и мне стало как-то беспокойно. Но тут наконец от ворот послышался возглас:

– Моменто, моменто, моментиссимо!

Асадолла-мирза, высоко подняв брови в знак удивления, входил во двор. Тотчас раздался вопль Пури:

– Помогите, дядя Асадолла! Маш-Касем нас убить хочет!

– Браво, Маш-Касем! Я и не знал, что ты на людей охотишься!

Но Маш-Касем не дал ему договорить.

– Они моего господина прикончили, я им отомстить должен, – заорал он. – Все до единой пули в них выпущу, а последнюю – в себя!…

Асадолла-мирза начал старательно пересчитывать присутствующих:

– Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, со мной – восемь… Маш-Касем, в двустволке столько пуль нету, чтобы их всех перестрелять! Да еще чтобы на тебя хватило… Ладно, довольно шутить, скажи-ка, что случилось? Кто покушался на твоего господина?

– Ей-богу, зачем врать? До могилы-то – ать! ать!… – прокричал Маш-Касем. – Я должен их всех порешить, потому как они господина моего убили!

– Ладно, прости ты их… Этот парень – осел безмозглый, он ошибся… Что?… Что ты сказал? Господина ли?… Где ага?! Что с ним?!

Тут только его взгляд упал на неподвижное тело дядюшки Наполеона. Он кинулся к нему:

– Так ты вместо того, чтобы за врачом бежать и за лекарством, отмщением занялся?… Ага! Что с вами?

Опустившись на землю, Асадолла-мирза захлопотал возле дядюшки, Маш-Касем, закинув винтовку за спину, бросился помогать ему.

– Да что же произошло? – с беспокойством спрашивал Асадолла-мирза. – Маш-Касем, подай ту циновку, подстелим ее… Эй, мальчик, беги в соседний дом, принеси пузырек с нашатырем… Да живо!

Волнение Асадолла-мирзы заразило всех, все забегали, засуетились. Сам он, продолжая массировать дядюшке руки и ноги, воскликнул:

– Неужели никто не может мне объяснить, что здесь произошло?! Отчего ага потерял сознание?

Пури, тыча тощим пальцем в мою сторону, прошепелявил:

– Во всем виноват этот ублюдок… Он в наш дом бомбу бросил… Хотел убить меня.

– Моменто, бомба попала в агу?

– Нет, только грохот ужасный был. Все стекла вылетели, но в меня не попало.