Чтение онлайн

–  Привет!
– жизнерадостно сказал он, обращаясь к нам обоим.

–  Привет, - эхом отозвалась очарованная Салли.

Она оставила меня и недопитый сок и ушла с обаятельным мальчиком, как уходили все девушки со времен Евы. Но у отца этой девушки была золотая шахта. Данило уже все подсчитал…

Пришел Аркнольд, и портье направил его в сад. Аркнольд пожал мне руку, уселся, согласился выпить пива. Вдалеке Данило с Салли не слишком прилежно перебрасывали мяч через сетку, все время хохотали.

Аркнольд проследил направление моего взгляда, узнал Данило и нахмурился. Видно было, что он в нерешительности.

–  Я не знал, что Данило будет тут, - сказал он.

–  Не волнуйтесь, он вас не услышит.

–  Да, но… Слушайте, мистер… Может быть, уйти в дом?

–  Как вам угодно, - согласился я.

Мы перебрались в комнату отдыха, но ему и там было не по себе, так что в конце концов мы поднялись в мой номер. Оттуда тоже были видны теннисные корты, зато нас с теннисных кортов увидеть было нельзя.

Аркнольд, как и Конрад, занял большее из двух кресел - видимо, привык считать себя главным. Рубленые черты его лица не отражали тонких эмоциональных нюансов, так что я, как всегда, был не в состоянии понять, о чем он думает.

Общее впечатление - агрессивность, борющаяся с тревогой. А отсюда нерешительность: что делать, нападать или пойти на мировую?

–  Слушайте, - сказал он наконец.
– Что вы собираетесь сказать миссис Кейвси, когда вернетесь в Англию?

Я задумался:

–  Не решил еще.

Он выпятил челюсть, словно бульдог.

–  Не вздумайте ей говорить, чтобы она сменила тренера.

–  Почему же?

–  Я тренирую лошадей как положено!

–  Выглядят они хорошо, - согласился я.
– А выступают хреново. Любой другой владелец давно бы передал их другому тренеру.

Мистер Аркнольд попер напролом:

–  Не виноват я, что они не выигрывают! Скажите ей, что я не виноват. Я за тем и приехал, чтобы это сказать. Скажите, что это не моя вина!

–  Если их заберут, вы потеряете плату за тренировки, - сказал я.
– Возможно, вы также потеряете лицо. Но зато избавитесь от опасности лишиться лицензии за мошенничество.

–  Послушайте-ка, мистер!… - сердито начал он.

Но я перебил:

–  Есть еще один выход. Увольте своего старшего конюха, Барти.

То, что он собирался сказать, осталось несказанным. Его челюсть, похожая на капкан, отвисла.

–  Если вы решите уволить Барти, - продолжал я небрежным тоном, - я, возможно, посоветую миссис Кейвси оставить лошадей на прежнем месте.

Аркнольд закрыл рот. Наступила длинная пауза. Постепенно большая часть его агрессивности испарилась, уступив место усталой покорности судьбе.

–  Не могу, - угрюмо сказал он, не отрицая, впрочем, того факта, что сделать это стоило бы.

–  Вы боитесь потерять лицензию?
– спросил я.
– Или грядущие прибыли?

–  Слушайте, мистер!…

–  Позаботьтесь о том, чтобы к тому времени, как я уеду, Барти не было, - сказал я самым что ни на есть любезным тоном.

Аркнольд тяжело поднялся и уставился на меня бычьим взглядом. Это ему ничего не дало. Он шумно дышал носом и ничего не мог сказать. А по его лицу я не сумел догадаться, что он хотел из себя выдавить: поток ругательств, самооправдания или просьбу о помощи.

Он посмотрел в окно, убедился, что его приятель Данило все еще играет в теннис, и удалился, не сказав ни слова. Если я когда-нибудь видел человека, загнанного в угол, так это был он.

Я вернулся на террасу и нашел там Клиффорда Венкинса, который бродил вокруг, нерешительно поглядывая на незнакомых людей, загородившихся своими газетами.

–  Мистер Венкинс!
– окликнул я.

Он поднял глаза, нервно кивнул и принялся пробираться меж столов и стульев в мою сторону.

–  Э-э… доброе утро… э-э… Линк, - сказал он, робко приподняв руку и держа ее слишком далеко, чтобы я мог ее пожать. Я ответил таким же ничего не значащим жестом.

Мы уселись за один из маленьких столиков в тени желто-белого тента, и Венкинс согласился, что да… э-э… пива он выпьет с удовольствием. Он вытащил из кармана еще одну неопрятную пачку бумажек и заглянул в них. Видимо, это придало ему мужества.

–  Э-э… компания решила, что… э-э… в смысле, они считают, что лучше будет устроить прием перед… э-э… перед показом фильма, понимаете ли.

Понимаю, понимаю. Они боятся, что если устроить прием после показа, то я могу смыться.

–  Вот… э-э… список лиц, приглашенных… э-э… компанией, и вот тут… где-то тут был… а, вот он! Список корреспондентов и людей, купивших билеты на прием. Мы ограничили число присутствующих, но мы… э-э… возможно, там будет… ну, то есть… немножко много народу, если вы понимаете, что я имею в виду.

Он обливался потом. Промокнул лоб аккуратно сложенным белым квадратиком. Видимо, он ожидал взрыва. Но что я мог сказать? Я сам это устроил. Наверное, мне следует быть благодарным людям, которые захотели прийти…

–  Ну, если это… э-э… нормально, в смысле… ну… у нас осталось еще несколько билетов… э-э… то есть на саму премьеру, понимаете… по двадцать рандов…

–  По двадцать рандов?
– переспросил я.
– Не дороговато ли?

–  Это в благотворительных целях!
– поспешно ответил он.
– В благотворительных…

–  Да? И на что пойдут эти деньги?

–  А-а… э-э… сейчас посмотрим… вот, у меня тут где-то было… - Он пошуршал бумажками, но так ничего и не нашел.
– Во всяком случае… поскольку в благотворительных целях… и компания хочет… ну, в смысле, поскольку остались лишние билеты, понимаете ли… устроить какую-нибудь рекламную акцию…

–  Нет, - отрезал я.

Венкинс снова сделался несчастным.

–  Я же им говорил… но они сказали… э-э… ну, в общем…

Он иссяк. Да, по сравнению с их компанией КГБ покажется добрым дедушкой!

–  Где будет проходить прием?
– осведомился я.

–  А-а… э-э… напротив кинотеатра «Всемирный», в отеле «Клипспрингер Хайте». Я… э-э… я думаю, вам понравится… в смысле… ну… это один из лучших отелей в Йоханнесбурге.

–  Отлично, - сказал я.
– Я вернусь сюда в следующий вторник - ну, скажем, к шести вечера. Позвоните мне, и мы обо всем договоримся.