Чтение онлайн

Неточной является и формулировка о китайских «колониях» в ЮВА. Что такое «колония»? В толковом словаре читаем: «3. Сообщество, совокупность людей какой-нибудь страны, земляков, живущих в чужом городе, в чужой стране». [337] То есть это компактно проживающая группа иностранцев, ведущая в той или иной стране коммерческую, как правило, деятельность, не смешиваясь с местным населением. Разве таково положение лиц китайского происхождения в странах ЮВА? Подробно мы остановимся на этом ниже, здесь же укажем, что выражение «китайская колония», употребленное в данном контексте опытным аналитиком спецслужбы, может означать либо недостаточно глубокое понимание, либо намеренное затушевывание характера и масштабов китайской экспансии.

Но продолжим. Вспомним, как в 80-е годы «новое мышление» в отношении Китая темпераментно пропагандировал в телепередаче «Международная панорама» нынешний посол РФ в Израиле, а тогда — политический обозреватель «Известий» А. Бовин. Питал же его идеями по этому вопросу некий «известный советский китаевед». Правда, известен он в профессиональном кругу не столько как автор трудов, посвященных распространению в Китае социалистических идей, сколько как администратор в сфере науки. В частности, он известен тем, что в брежневский период, будучи руководителем одного из научно-исследовательских подразделений Академии Наук СССР, столь беззастенчиво насаждал там кадры еврейской национальности, что даже в тех непростых условиях ученым, не согласным с таким критерием подбора людей, удалось с помощью ЦК КПСС (редчайший случай!) добиться его отстранения от должности.

Что касается Бовина, то некоторые свои общеполитические воззрения он изложил в декабре 1991 года в интервью израильскому журналу «Алеф». Вот что он, в частности, говорил: «Давайте, для примера, начнем с ситуации в нашей стране. Судите сами. Поколение людей 60-х годов, наиболее яркими представителями которого среди политиков стали такие люди, как Горбачев, Яковлев, Шеварднадзе, Ельцин, имело задачу — разрушить Россию как тюрьму народов. Эта задача выполнена. Однако у «шестидесятников» уже нет внутренних сил для созидательной деятельности. Нужна новая генерация молодых политиков, свободных от стереотипов прошлого». [338]

А теперь соотнесем такую позицию с тем, что с середины 80-х годов и даже несколько раньше среди ученых и журналистов, связанных так или иначе с китайской проблематикой, стало модным говорить об ошибках советской политики в отношении Китая, преувеличивать воздействие этих ошибок на состояние отношений между нашими странами, распространяться на тему якобы равной ответственности Москвы и Пекина за ситуацию в советско-китайских отношениях в 60-70-е годы. Одновременно русскоязычная пресса на-

чала представлять жизнь в Китае и политику пекинского руководства, как правило, в розовых тонах. Например, в одной из статей говорилось: «И сосредоточение войск на советско-китайской границе, и строительство БАМа стоили огромных денег, которые были затрачены, по сути, бесполезно». [339]

Почему же «бесполезно»? Может быть, если бы не Армия, китайцы начали безобразничать в Сибири и на Дальнем Востоке двадцатью годами раньше? Нет, авторы, принадлежащие к направлению, о котором идет речь, с этим не согласны. Ими русскому народу навязывается другая версия обострения отношений нашей страны с Китаем в 60-е — 70-е годы. Например, в «Литературной газете» причины такого обострения раскрывались, а, точнее, замазывались следующим образом: во-первых, указывал автор статьи С. Гончаров (кстати, в отличие от Бовина, или, к примеру, Бурлацкого — квалифицированный китаист), в 1964 году безуспешно завершились советско-китайские переговоры по пограничным вопросам, и в июне того же года Мао Цзэдун сделал заявления, которые в СССР расценили как реальные претензии на 1,5 млн. кв. км. советской территории; во-вторых, в ходе «культурной революции» в Китае нагнетался антисоветизм, что создавало впечатление о наличии у Пекина недобрых планов в отношении Советского Союза; в-третьих, советское военное руководство было чрезвычайно недовольно сокращением Вооруженных Сил СССР при Хрущеве. Недружественные действия китайской стороны были отличным предлогом для того, чтобы «компенсировать» прежние сокращения наращиванием войск на китайском направлении, и Брежнев с готовностью согласился на этот шаг. [340]

Вот «так это было»: пекинский антисоветизм, продолжавшиеся многие годы провокации на границе, кульминацией которых стали вооруженные нападения на наших пограничников в 1969 году, объявление нашей страны «врагом Китая номер 1» в сочетании с интенсивными поисками путей сближения с Западом, призывы «готовиться к войне, готовиться к голоду», обращенные китайским руководством к народу своей страны, — все это и многое другое, по мнению автора цитируемой статьи, только «создавало впечатление» враждебности в отношении СССР. А заявление Мао Цзэдуна, сам текст которого автор не приводит, что вряд ли можно расценивать как случайность? (он приводится на стр. 110 данной работы). В нашей стране, по терминологии «прорабов перестройки», это заявление «расценили» как претензии китайцев на нашу территорию. А что, можно его расценить как-то по-другому? И что, все эти китайские действия и заявления были не более чем «отличным предлогом» для наращивания военного потенциала на востоке? А может, это было и причиной? Выразим попутно и сомнение в компетентности автора в вопросах, связанных с настроениями в высшем советском военном руководстве. Позволим себе заметить по этому поводу, что недовольство в Армии, причем далеко не только среди ее руководящего состава, вызывало тогда, как, впрочем, и в последние годы, не само сокращение, а способы его проведения, которые по степени некомпетентности в ряде случаев граничили с вредительством, а также хамское отношение к людям, посвятившим значительную часть своей жизни военной службе.

Тем не менее, руководствуясь как раз такими взглядами, Горбачев и Шеварднадзе осуществили так называемую «нормализацию» отношений нашей страны с Китаем. Именно после визита Горбачева в Пекин в мае 1989 года перешли в новое качество процессы слома нашей военной машины на Дальнем Востоке, разграбления китайцами наших ресурсов, заполнение нашего рынка низкосортным китайским ширпотребом, массовый въезд китайских иммигрантов в нашу страну, наконец, сдача позиций на переговорах по пограничным вопросам. И все это представителями, а точнее, агентами «нового мышления» выдается за успехи их внешней политики. Цитируем: «На фоне продолжающего ухудшаться экономического положения нашей страны… сфера внешней политики выглядит сегодня как наиболее благополучная. Именно здесь достигнуты реальные большие успехи, прямо и непосредственно ассоциируемые с преобразованиями перестройки…, нормализованы отношения с Китаем». [341]

Кому же принадлежит такой «глубокий» и, как водится, «научно обоснованный» вывод? Автора! Автор — господин Кунадзе, тот самый Ку-надзе, который на посту заместителя министра иностранных дел РФ сделал все от него зависящее для сдачи Японии русских островов в Тихом океане. На наш взгляд, этого достаточно. Если такой человек характеризует те или иные шаги российской дипломатии как большой успех, то всем национально мыслящим русским людям должно быть ясно, что интересам России нанесен огромный ущерб.

А вот еще пример «научного анализа» китайской политики: «Страны Азии… признали примат общечеловеческих ценностей над всеми другими». [342] «В основу обновления социализма в КНР… положена ленинская концепция новой экономической политики, ее осмысление в духе реалий конца XX века, современной практики и прежде всего перестройки и обновления в других социалистических странах». [343] Что же из этого следует? А вот что: поскольку уж китайцы «признали примат общечеловеческих ценностей» и положили в основу своей деятельности «ленинскую концепцию» и ее «осмысление в духе… прежде всего перестройки», то «отношения двух стран пошли по восходящей линии». [344] А коли так, то: «В советских войсках, расположенных вдоль границ с КНР, начата структурная перестройка в духе «разумной оборонной достаточности». СССР готов к тому, чтобы по соглашению с КНР вывести из приграничных районов все военные подразделения и вооружения, оставив лишь персонал для несения приграничной службы». [345]

А дальше? Можно и дальше: «Идеально выглядела бы схема подключения Дальневосточного экономического региона (ДВЭР) к западным проектам создания международной зоны регионального сотрудничества в Северо-восточной Азии… База этого сотрудничества применительно к ДВЭР — наиболее передовые технологии Запада, Японии, советское сырье и трудовые ресурсы Китая». [346] Действительно, «идеальный проект»: использовать «наиболее передовые технологии», чтобы, переселив на наш Дальний Восток китайцев, их руками побыстрее, пока русские не очухались, выкачать из России побольше сырья по бросовым ценам. А какая же России от этого выгода? Ну как же: чиновники всех уровней получат «комиссионные» за помощь в «организации» и реализации этого «идеального проекта», а затем инвестируют деньги в русскую экономику!

А вот еще иллюстрация того, как отношения нашей страны с Китаем «пошли по восходящей линии»: «Уже началась и такая форма советско-китайского регионального сотрудничества, как передача в аренду сельхозугодий в Амурской области и Приморском крае для производства силами китайской стороны сельхозпродукции на компенсационной основе. Перспективное направление — использование китайской рабочей силы. В ДВЭР в 1989 году направлено 3 тысячи китайских рабочих, из них половина — на строительные работы в Хабаровском крае. К примеру, только небольшой Амурской области требуется как минимум 5–6 тысяч строительных рабочих и 12–15 тысяч сельскохозяйственных». [347]