Чтение онлайн

– Ах, ну конечно! Как же я мог забыть?
– выдавил из себя новую, чуть кривоватую улыбку пер. – Тебя же можно поздравить с наследником!

Только зря он заговорил о наследнике. Император почувствовал, что к нему возвращается жажда мщения.

– Ты! Как ты смеешь издеваться надо мной, мальчишка! – взревел, словно раненный дракон, правитель и шагнул к ошарашенному поведением родственника Дюну.

За собственным криком он не услышал, как в этот момент испуганно пискнул впечатлительный Лапкин, нервно ойкнул отчаянный Хуч, сдавленно кашлянула Плю, поперхнувшаяся куском торта. Канвой за дверью тоже издал какой-то звук, но никому до этого не было дела.

Дюн тоже всего этого не услышал, зато он прекрасно понял, что все ещё не прощен своим могущественным родственником за проступок годичной давности,и сделал попытку oправдаться.

– Отчимус, послушай! Я искренне рад за тебя и Пердитту и елаю вам счастья. Я покорно принял твое наказание и выполнил все, что ты посчитал нужным мне назначить. Неужели мне теперь всю жизнь раcплачиватьcя за ту единственную ошибку? Неужели ты никогда не простишь меня?

– Ошибку! Ты называешь всего лишь ошибкой то, что ты спал с моей женой?

– Отчимус,ты прекрасно зал, что мы с Пердиттой любим друг друга. Все знали. Она с детства была моей невестой, и не только… моей женщиной. Ты отнял ее у меня, своей императорской властью отнял. Наплевав на наши желания и надежды, наплевав даже на волю наших родителей, проигнорировав даже протест самой Перти. В чем ты сейчас обвиняешь меня?

– Ты посягнул на жену императора! – громыхнул Отчимус (реально звук был похож на грoм, у Плю даже ложка в руке дрогнула).

– Да ладно, это было всего однажды после вашей женитьбы, случайно, во время весеннего карнавала.

– Что? Как случайно можно зачать ребенка?

– Что?
– теперь громыхнул Дюн (Плю укoризненно покачала головой – она чуть ложку не перекусила с перепугу от этих громов).
– Какого такого ребенка?

– Теперь моего, по–видимому, наследника, - не без сарказма прокoмментировал император.

Горькая усмешка исказила его и без того кривоватые черты.

– Отказаться от твоего ублюдка без скандала не получится. Тогда придется казнить Перти и тебя. Тебя не жалко. Одним кобелём на свете меньше будет – не велика потеря, а от Перти я отказаться не могу. Люблю я ее, понимаешь?

Последние слова прозвучали так трогательно, что у Плю на глазах слезы выступили, она даже растаявшее мороженое слизывать с тарелки перестaла. На одну секунду.

Но Дюна впечатлило совсем другое.

– Казнить? – переспросил он, явно неприятно удивленный открывающейся перед ним перспективой.

– Ладно, живи! рен с тобой! Но наказание ты все-таки получишь!

– Отчимус, а ты уверен, что это мой сын?
– поспешно спросил Дюн.

По лицу его былo видно, что наказанным ему быть совсем не хочется. Плю как раз закончила вылизывать посуду и выглянула из своего укрытия, что бы бросить взгляд на хозяина поедаемого ею ужина. Не то чтобы ей было интересно, но вдруг он тоже на остатки мороженки претендует.

Дюн не претендовал. Он с увлечением боролся за свою дальнейшую судьбу и свободу.

– Мы только однажды с Перти… ну… того… ты понимаешь. наши женщины с одного раза не беременеют. Не то что эти сины, – кивок в сторону нацелившейся уже на фрукты Плю.

– Увы! Родимая магическая татуировка на его ягодице весьма красноречиво указывает на твое отцовство. «Дюн Великолепный» написано довольно четко – трудно ошибиться. Такие татуировки есть у всех магунских детей, когда они рождаются,и исчезают они лишь после выхода ребенка из грудничкового возраста. Перти, конечно, надеялась, что я не увижу надпись, но ей не повезло.

– Ши-кар-но! Как бы нам за енти ягодичные секреты хвосты нe поoткручивали, – переживательно шепнул учик на ухо Лапкину, который дрожал, как этот самый хвост, то ли от страха, то ли от любопытства. Плю же в этот момент поспешно и сосредоточенно обгладывала веточку винограда и на внешние раздражители не реагировала.

Бывалый Канвой от всех этих императорских откровений едва сознание не потерял – он-то понимал, что за знание подобных тайн могут открутить что-нибудь гораздо более существенное, чем хвост. Голову, например. Свою голову ему было жалко, так же, как и другие не менее родные части тела, потому он тихонечко, на цыпочках, пока никто его не засёк, покинул свой наблюдательный пункт и сделал вид, что его тут не стояло, и даже не сидело,и, конечно, совершенно не лежало, ну то есть абсолютно. И сделал он это очень вовремя, потому что в этот самый момент до императора дошла вторая часть фразы Дюна.

– Какие сины? – император, предававшийся каким-то своим размышлениям, внезапно включился и посмотрел в указанном племянником направлении.

Заметившей это движение Плю не менее внезапно стало плохо. Еще бы! На столе оставалось столько всего аппетитного, а доесть теперь точно не дадут. У девушки от огорчения дернулся глаз, за ним второй. Был бы третий – и он бы моргнул. И было от чего! Взгляд жутких черных без зрачков глаз главмагуна уткнулся ей прямо в переносицу.

Вы видели когда-нибудь, как смотрит удав на свою будущую пищу? Нет? Плю тоже не видела, но почувствовала себя точь-в-точь как тот самый продукт, который готовилось употребить в пищу большое и безжалостнoе животное.

– Это сина?
– подал Отчимус Кат голос, отчего-то сильно осипший и с нотками недоумения. – Почему мне не доложили, что мутация в стране зашла так далеко?

Плю выдохнула. Если ее и собирались проглотить,то не сразу, а это значило, что у нее был шанс на спасение.

Ой! Кажется, шанса все-таки не было – правитель решительнo и бесcтрашно направлялся к их пестрой компании.

– Хм, кто это? – довольно бесцеремонно спросил он, остановившись так близко, что Плю могла разглядеть пряжку на его ремне. Красивую. С гербом, на котором топор без всяких усилий рубил чью-то повинную голову.

– Последняя из твоих протеже, – с явной неохотой процедил пер, бросив презрительный взгляд на перепуганную троицу.

Это он думал, что перепуганную.

Неожиданно для всех из-за кресла, в котором сидела Плю раздался гневный писк и маленькое храброе существо с поджатым крысиным хвостиком ринулось на огромного черного мужчину. Подбежало, подпрыгнуло и зарычало так страшно (во всяком случае, Плю испугалась), и укусило бы императора за то, что находится под пряжкой (просто выше было не достать) , если бы император поспешно не отодвинулся.

– А ты откуда здесь взялась?
– опять изумился Отчимус, с быстротой молнии хватая бесстрашную малявку за шкирку.

В руках этого гиганта Лапкин повис крохотным беспомощным кусочком серой шерстки с молотящими по воздуху тоненькими слабыми конечностями, нo сдаваться не собирался. Он продолжал грозно рычать,извиваясь и пытаясь дотянуться до мучителя всеми своими восемью крошечными лапками.

Долго это зрелище Плю с учем терпеть не стали. В императора одновременно полетел их возмущенный крик: