Чтение онлайн

Нет, есть на свете и более желанные вещи. К примеру, это сладостное удовольствие. И вкусно,и приятно,и обалденно.

Кстати, надо бы Обалдене тпадной в храм дары отнести за спасение от дядькиного гнева. Ведь все могло окончиться не так шоколадно.

Хотя… если хорошо подумать… жениться совсем не хочется, особенно на этой лахудре крашеной. Это ж надо было так над собой надругаться!

Пороть ее некому, а надо бы, – ухмыльнулся Дюн, вспомнив облик своей нареченной. И так ему хорошо представилось, как хватает он ее за тонюсенькую талию, задирает повыше удобно разрезанный красный подoл и шлепает по тощей попке своей аристократической рукой: и раз,и два, и…

А что за странный звук издает наказуемая девица? Точно не вопль боли. Ох! Мурашки уже бегают какие-то не отвратительные, а совсем наоборот, возбужденные. Это они от чегo возбудились-то? Тьфу! Там ведь и посмотреть не на что – кожа одна да кости.

Нет, думать надо о приятном, хотя бы сегодня. Ведь все так прекрасно устроилось . Вот дом родной, вот перские покои во дворце, вот собственная вана, наполненная булькающим молочно-шоколадным блаженством.

– Хорошо-то как! – не сдержал нового восторженного стона пер, слизывая с губ горьковато-сладкую каплю.
– Права эта чокнутая девица, шокoлад – это здорово! Особенно когда его полная ванна.

Счастливо улыбаясь, Дюн зачерпул целую пригоршню восхитительно теплой и густой коричневой жидкости и подес к лицу. Запах ванили и какао наполнил его широкие трепетные ноздри, вызвав у пера дрожь предвкушения. С наслаждением он умыл лицо шоколадом и радостно засмеялся, поймав длинным розовым языком стекающие по его гладкой коже капли.

– Вот это счастье, - шептал пер, поливая голову ароматной жидкостью и растирая ее по своему благодарному телу.

Вдруг Дюн напряженно замер. В тихо отворившуюся двеpь ванной комнаты скользнули две стройные темнокожие фигурки. Беспрерывно кланяясь и извиняясь, они приблизились к погруженному в шоколад мужчине.

– А, это вы, – без малейшего интереса процедил прерванный пер, – что надо?

– Позвольте помыть вас, господин, - хором ответили тонкими голосами его персональные мочалки.

Каждый благородный магун имел дома таких служащих, в обязанности которых входило купание господина и исполнение различных водных услуг.

Обычно мочалками работали девушки и юноши из бедных синских семей, но высокородному перу и здесь повезло – за право быть его мoчалками боролись девицы благородных кровей. Например, эти две темнокожие красавицы были победительницами прошлогоднего всеимперского конкурса «Мисс мочалка»,и были выбраны из огромного количества претенденток опытно-неподкупным жюри.

«Хорошенькие», – подумал великий магун и даже приподнялся было, чтобы подставить им для потирки свою могучую спину, но тут же опустился обратно в шоколадный сироп – оставшиеся магунские силы стоило поберечь для более важных дел.

Эйфорическое настроение стремительно рвануло вниз, заставляя пера огорченно вздыхать и грустить.

Вот ведь досада! Придется вылезать – все равно не дадут насладиться одиночеством и покоем.

Приказав восторженно взиравшим на него девицам смыть с него липкую шоколадную глазурь, Дюн вылез из ванны.

– Да не слизывать, я сказал, а смывать, - гаркнул вконец рассерженный мужчина, решительно отводя от своего тела жадно шаркающие по нему ловко-нахальные языки.

Напуганные его криком мочалки ослушаться не посмели. И вскоре чистый, благоухающий какао и ванилью пер отправился на поиски своей непредсказуемой невесты.

Магунбург. Дворец. Гостевые покои

– Шика-арно! – вопил радостный Хуч, совершая ознакомительный облет нового жилища.

Дракон нисколько не преувеличивал – покои, выделенные новоиспеченной перессе, полностью соответствовали ее нынешнему высокому статусу.

«Роскошь,комфорт, красота» – такой девиз можно было смело вывесить над входом в апартаменты, и ни одно из этих слов не было бы преувеличением. Плю как открыла дверь,так и остолбенела прямо на пороге. Ничего подобного ей за все семнадцать лет жизни видеть не доводилось . От блеска золота и драгоценных камушков аж глаза заболели и…

«Так вот на что идут денежки налогоплательщиков, - догадливо подумала достойная дочь владельца Анхел-рабада, поводя по сторонам прищуренным в скепсисе и попытке спасти зрение от сияния бриллиантов взглядом. – Так вот как живут нынче эксплуататоры магсинскогo народа».

– Да что ж ты там застыла, как жир на талии матушки Крутеллы, Плю?! – ворвался в ее нежданно рамольные мысли звенящий восторгом голос домашнего дракона.
– Посмотри, какие тебе новая родня покои выделила!

«Ну, а что? Живут и живут», - быстро додумала свою мысль Плю и сделала уверенный шаг в сторону богатства.

Радостный Хуч меж тем уселся на небольшой шкафчик, сделанный из какой-то ценной породы дерева (Хуч в этих породах не разбирался),и продолжал изливать свой восторг на хозяйку и сидящего на ее руках Лапкина:

– Эх! Да за такую красотишчу я бы и сам за ентого пера замуж пошел. Ой! Или женился?
– засомневался пернатый, почесывая когтем свой любимый живот. Потом, отмахнувшись красным гребнем от непосильной логической задачки, заявил: – Да какая разница! Потом бы разобрались. Лапа, а ты чо молчишь?

– Я не молчу, – раздался из Плюшиных рук приятный женский голосок, - я переживаю.

От неожиданности Плю вздрогнула – она уже забыла о последнем распоряжении императора и едва не выронила заговорившую по высочайшему повелению зверушку. Но все же не выронила, а наоборот, бережно поставила первую в своей жизни фрейлину на инкрустированный перламутром пол и вежливо попросила:

– Сина Барби, разрешите по–прежнему называть вас Лапкиным? Ну, пока мы вам нормальный облик не вернули.

– Зови! – милостиво махнула задней лапой сина Барби (она так и не разобралась, какая лапка отвечает за махание). – Лучше, чтобы никто не знал, кто я на cамом деле. Придется конспирироваться. га.

– Что, и императрице не скажем?
– удивилась Плю.

– Ей скажем, но больше никому-никому. Смеяться будут, а кое-кто и злорадствовать, – поникла серым хохолком вoсьмилапая сина.

Плю и Хуч синхронно понимающе кивнули – мало приятного быть осмеянной этими черно… то есть высокородными магунами.

Нагло ухмыляющаяся физиономия племянника императора встала перед внутренним взором Плю. Девушка нахмурила голубые бровки, сверкнула желтыми глазками, прогоняя обидное видение.

И за этого зубоскала ей предлагают выйти замуж?

Да ни за что! А ведь это может случиться, если она не выполнит Указ Повелителя.

– Так, животные – Лапкин прости, - сначала дело, потом покои.
– В голосе Плю дзинькнул металл, заставивший изумленных питомцев встать по стойке смирно: лапки вместе, хвосты врозь. – Сейчас мы поговорим с императрицей, потом пообедаем. Кстати, надо бы узнать, где здесь кормят. А затем…