Чтение онлайн

– Как пожелаете, моя госпожа.

– Прежде всего ты ответишь мне на один вопрос, - сказала она. Являешься ли ты агентом Харконненов?

Хават сорвался с места, его лицо потемнело от гнева. Он резко бросил:

– И вы смеете обвинять меня в этом?

– Сядь, - сказала она.
– Ты тоже осмелился обвинить меня в этом.

Он медленно опустился на стул. А Джессика, читая его мысли, с облегчением подумала: "Это не Хават".

– Теперь я знаю, что ты хранишь верность моему герцогу, - сказала она.
– Поэтому я готова простить тебе свою обиду.

– А есть ли что прощать, госпожа?

Джессика нахмурилась, размышляя: "Может сказать ему о моем главном козыре? О дочери герцога, которую я вот уже несколько недель ношу под сердцем? Нет! Сам Лето еще не знает об этом. Это только осложнит его жизнь, рассеет его внимание в то время, когда он должен сосредоточить все свои силы на борьбе за наши жизни. Еще не пришло время об этом говорить".

– Знающий правду разрешил бы этот наш спор, - примирительно произнесла она, - но у нас нет такого Человека.

– Как скажете. У нас нет человека, знающего правду.

– Зато среди нас есть предатель!
– воскликнула она.
– Я изучила наших людей с огромным вниманием. Кто это может быть? Не Гурни и, конечно, не Дункан. Их лейтенанты недостаточно опытны, чтобы решать серьезные дела. Это не ты, Зуфир. Это не может быть Пол. Я знаю, что это не я. Остается доктор Уйе. Следует ли мне позвать его и устроить ему испытание?

– Это напрасный труд, - сказал Хават.
– Он воспитан Высшим колледжем, это я знаю наверняка.

– Его жена Бене Гессерит была убита Харконненами, - сказала Джессика.

– Вот как!

– Разве вы не слышите ненависти в его голосе, когда он говорит о Харконненах?

– Вы знаете, что у меня нет слуха.

– Что заставило вас подозревать меня?
– спросила она.

Хават нахмурился.

– Моя госпожа ставит своего слугу в неудобное положение Мой первый хозяин - герцог.

– За это я готова тебе многое простить.

– И снова я должен спросить: есть ли что прощать?

– Что же нам делать?
– спросила она.

Он пожал плечами.

– Давай тогда возьмем кого-нибудь другого, - сказала она.
– Дункана Айдахо, например, великолепного воина, чьи способности к охране и наблюдению заслуживают глубокого уважения. Сегодня вечером он переусердствовал кое в чем, носящем название пива со спай сом. Я слышала, что и другие наши люди бывали одурманены этой смесью. Это верно?

– У вас есть собственная информация, моя госпожа?

– Да, есть. Неужели вы не рассматриваете это пьянство как симптом, Зуфир?

– Моя госпожа говорит загадками.

– Напрягите свои способности ментата!
– вспылила она - В чем причина того, что происходит с Дунканом и с остальными? Могу вам ответить: у них нет дома.

Он указал пальцем в пол:

– Арраки - вот их дом!

– Арраки для них - неизвестная земля. Их домом был Каладан, но мы лишились этого дома. У них нет дома, и они боятся, что герцог их покинет.

Он окаменел от изумления.

– Если бы так заговорил один из наших людей, то это можно было счесть...

– Ах, прекратите, Зуфир! Разве доктор совершает предательство, поставив правильный диагноз? Разве можно его за это считать поражением? Моя единственная цель - вылечить болезнь.

– Герцог доверяет мне в этих вещах.

– Но вы должны понимать, что у меня есть опыт лечения таких болезней, - сказала она.
– И, возможно, ты согласишься, что у меня есть некоторые лекарства.

"Мне придется ввести его в еще более жестокий шок, - сказала она себе.
– Он нуждается во встряске, которая выбьет его из состояния рутины.

– У вашего умения может быть много интерпретаций, - говоря это, Хават пожал плечами.

– Вы уже вынесли мне обвинительный приговор?

– Конечно нет, моя госпожа. Но я должен обратить внимание на любую возможность, и события покажут, насколько они верны.

– Угроза моему сыну прошла здесь, в этом доме, незамеченная вами, сказала она.
– Кто воспользовался этой возможностью?

Его лицо потемнело.

– Я принес свои сожаления герцогу.

– Не сказали ли вы о своих сожалениях также мне... или Полу?

Теперь он сердился уже открыто - ноздри его раздувались, глаза горели. Она видела, как бьется жилка на его виске.

– Я - человек герцога, - произнес он четко, с расстановкой выговаривая каждое слово.

– Это не предательство, - сказала она.
– Угроза в чем-то другом. Возможно, это имеет отношение к ласганам Возможно, они рискнут поставить в нескольких ласганах часовые механизмы, нацеленные на домашние защитные поля.

– И кто сможет сказать после взрыва, не был ли он атомным?
– спросил он.
– Нет, моя госпожа, они не пойдут на действия столь нелегальные. Радиация рассеивается долго, улики слишком серьезны. Этот путь для них закрыт, ставка должна делаться на предательство.

– Вы - человек герцога!
– не выдержала она - Могли бы вы уничтожить его в попытке спасти?

Он набрал воздуху в легкие и сказал:

– Если вы невиновны, я принесу вам самые унизительные извинения.

– Посмотри на себя, Зуфир, - сказала она.
– Люди живут лучше всего тогда, когда каждый из них имеет собственное место, когда каждый знает, что он делает в обществе. Уничтожьте это место - погибнет и человек. Мы с вами, Зуфир, из всех тех, кто любит герцога, лучше всего подходим для того, чтобы уничтожить его место. Разве не могла я нашептать о тебе герцогу ночью? Когда лучше всего западают в голову подобные подозрения? Следует ли мне говорить яснее?

– Вы мне угрожаете?
– насупился он.

– Конечно же нет. Я просто веду к тому, что кто-то действует против нас, используя для этого устройство нашей жизни Это умно, дьявольски умно Я предлагаю отразить эту атаку, организовав нашу жизнь так, чтобы подобные клинья некуда было вбить.

– Вы обвиняете меня в распространении беспочвенных подозрений?

– Беспочвенных - да!

– Вас больше устраивают собственные подозрения?

– Это твоя жизнь состоит из подозрений, а не моя.